Даже после этого не самого приятного разговора Стас не торопился уходить из гостей. Глядя на Славу, Наташу и их ребят, он начинал верить, что любовь – это не придуманная писателями и режиссерами сказка, а реальность, к которой можно прикоснуться и даже приобщиться на время.
На следующий день, в полглаза просматривая новости в планшете, Стас наблюдал другую идеальную семью – Алиса с Денисом развлекались в саду бадминтоном. Ксюша перебегала с ракеткой то к одному, то к другому, чем не помогала, а как раз мешала играть, зато всех веселила. Да, они были счастливы. И да – Алиса была несравненно красива, прыгая в коротких шортиках за воланчиком и изящным движением убирая от лица выбившиеся из косы пряди…
–А ты не хочешь сыграть? – отвлекла от мысленной борьбы этих двух «да» Аленка, загоравшая здесь же в беседке.
–Я толком не умею.
–Я, знаешь, тоже не мастер. Зато я придумала специальную насадку на ручку – с ней ракетка из руки вообще не выскальзывает. Может, попробуешь?
–Да нет. Мне бы делами заняться, скорей бы понедельник…
–Доживешь еще до понедельника! Давай съездим куда-нибудь.
–Ой, меня ведь мама на чай звала, – к месту вспомнил Стас, – вчера еще обещал заехать.
–Могу составить компанию.
–Уж с мамой я сам как-нибудь.
Находясь в гостях, он пожалел, что отказался от Алениной компании – при ней мама, наверное, не подняла бы свою любимую тему. Она чинно поила сына чаем, рассказывая про сестер и их неустроенную жизнь:
–Маше-то квартиры твоей маловато – у них ведь маленький скоро будет.
–Моей квартиры?
–Ну не моей же – в моей вообще не развернуться, – сказала она о своем жилище свободной планировки, которое сын помог приобрести и отремонтировать. Олеся занималась дизайном интерьера этой квартиры, сделав поистине царские хоромы. Но этого Стас не помнил.
–Моей – это олимпийской что ли?
–Ах! Ты даже таких вещей не помнишь, – вскинула руки мама, будто не знала, что сын позабыл последние пять лет жизни.
–А ребенок у нее первый?
–Конечно первый, она ведь всего полгода замужем!
–Да там для семейной пары полно места – квартира же не маленькая…
–А Лизанька? У нее дипломный год – мы с отцом ей мешаем готовиться…
–Поете и пляшете что ли?
–Стас, как тебе не стыдно?!
–Мам, ну не начинай. Если у девчонок будет все и сразу, к ним станут липнуть всякие мерзкие парни, желающие поживиться. А квартиру я Маше сам подарил?
Мама снова вздохнула, рассказала, что и как.
–А почему сестренки в моем доме загородном не живут?
–Больно им это нужно.
–Там место живописное и дом здоровенный – почему нет?
–Потому что им надо свою жизнь устраивать, а не при брате быть.
–А с брата деньги тягать, значит, можно?
–Не обеднеешь!
–Не обеднею. Ты мне лучше расскажи, почему я сам там до сих пор живу.
–Где ж тебе еще жить-то? Там мемориал твоей Олеси.
–А про нее что-нибудь расскажи.
–Что про нее говорить – девочка из бедной семьи. Партия для тебя была максимально невыгодная. Но сама по себе хороша.
–И все?
–А что еще? Симпатичная, вкус у нее хороший.
–Мама, о своих девочках ты можешь часами разглагольствовать, а про мою жену слова сказать жалко?
–Да ее сколько лет нет уже, а Лизаньке жить негде.
–Ничего больше не расскажешь про мою жизнь, а не Лизанькину?
–Я почем знаю – сидишь в своем офисе и деньги гребешь – так уже не первый год – хоть бы сестрам помог.
–И что, прям вообще не помогаю? – Стас уже был на взводе, казалось, мама этого не замечала.
–Сам суди: квартиру свою отдал – не новую, Лизаньке машину купил не такую, как она хотела – ей кабриолет нужен был, а ты сказал глупость, что его дождем зальет или снегом завалит – и совсем другую подарил.
–Я бы и сейчас так сказал. Она стопроцентно как-нибудь забудет крышу закрыть – по мобильнику заболтается, пропадет в бутике или салоне…
–Нам вот эту квартиру справил, конечно, – не слушая его, продолжала мама, – но тут консьерж есть, а территория не охраняется.
–Мам, да кто вас тут украдет? Вы на улицу-то не выходите!
–Машина у Лизы дорогая – вдруг угонят.
–И гаража нет?
–Есть, но вдруг взломают? Поэтому и говорю – ей надо свое жилье, чтоб в доме подземная парковка была с охраной и видеонаблюдением.
–Знаешь, подумаю… мне уже пора, – он встал из-за стола, не глядя на часы, чмокнул маму в щеку и ушел.
Проехав пару дворов, Стас бросил машину и решил прогуляться в ближайшем сквере – хотелось остыть после общения с самым близким человеком на Земле. С таким же успехом он мог пройтись вдоль кирпичного дома, поскольку шел быстро, не обращая внимания на спустившихся с неба солнечных зайчиков, брызгавшую в фонтанах воду и резвящихся на площадке карапузов. Стас не мог сформулировать своих чувств, ему хотелось что-то сломать или разбить – так зол он был на мать, которая выстроила незримую стену между ним и другими детьми.
