Случайно на глаза попалась женщина, утиравшая мороженое с перепачканного лица своего чада, и в памяти Стаса всплыло собственное детство, настолько далекое, что место для воспоминаний о нем высвободилось, когда мужчина потерял пять лет жизни. Тогда у его мамы еще не родились дочки, у нее был другой муж – папа Стаса, он часто задерживался на работе – а у мальчишки еще не было дворовых друзей, с которыми потом он пропадал на улице в поисках приключений вроде прыжков с крыши гаража и поедания диких яблок. Они с мамой были самыми родными и любящими друг друга людьми. Стас четко помнил, как однажды в парке они играли в догонялки: мамины светлые волосы развевались на ветру – ему показалось, в них живет солнышко. Мама смеялась звонко и искренне, а услышав такой комплимент, сказала, что у сына душа поэта и поцеловала его в нос.
Тогда она начала работать в школе и приносила домой тетради, которые не успела проверить. Она клала их на свой письменный стол и шла гулять с сыном или читала ему сказки, или даже играла в машинки. А когда ей нужно было сделать что-то по хозяйству, ее Стасик всегда был рядом – вертелся под ногами вместе со своими игрушками. Сейчас он вспоминал, как однажды ночью проснулся попить воды и увидел, что полусонная мама сидела над принесенными тетрадями. Сын был для нее важнее сна и работы. Она скучала по нему, она беспокоилась о нем. А потом почему-то отказалась от него… То есть, нет, конечно, то, что она отдала его бабушке, было вынужденной мерой, они должны были продолжать видеться и также весело проводить время вместе. Но эта отличная идея почему-то так и осталась теорией. А на практике мама родила себе еще двух дочек, с годами из обычного учителя химии Юлии Юрьевны превратилась в завуча, потом – в директора школы, а потом приложила массу сил, чтобы школа переросла в гимназию. И у мамы Стаса стало совсем мало свободного времени и больше тысячи «ее» детей. В их числе не нашлось места сыну – он уже стал большим мальчиком – зачем ему материнские тепло и забота? Напротив, это с него можно было спрашивать – например, посидеть с сестрой или сводить ее в поликлинику, или … да, собственно, много было этих «или». И все они слились в просьбу «дай денег», едва Стас начал делать успехи в бизнесе.
Он научился не расстраиваться из-за потребительского отношения к себе. В целом, жизнь выглядела прекрасно – у него были любящие бабушка и дед, а еще отличные друзья. «Везде хорошо не бывает», – размышлял Стас, выслушивая мамины жалобы на жизнь и принимая их как неизбежное зло. Но сейчас этот иммунитет не сработал. Когда после трехнедельной комы, закончившейся неприятной болезнью, мама пригласила его к себе, почему-то Стас ожидал, что ей небезразличен он – его самочувствие, советы врачей, улучшения… Надеялся узнать от нее ответы на все вопросы о прошлом, ну и в конце, конечно, услышать излюбленную просьбу – «дай денег для девочек» – куда без этого – но не с порога же!
Нет ничего хуже неоправданных ожиданий. Скорее всего, Стаса разозлили они, а не сама по себе мама. Путано размышляя обо всем этом, он прошел через весь сквер и оказался на какой-то знакомой улице. В этот момент зазвонил телефон:
–Ну как там Юльюрьна? – весело спросила из трубки Алиса. Мужчина задумался, что отвечать, поскольку не знал, была ли девушка в курсе их «теплых» отношений, но ситуация прояснилась сама:
–Традиционно пыталась тебя раскулачить? – не меняя интонации, продолжила собеседница.
–В общем, да.
–Если ты еще там, скажи, что мы тебя зовем домой.
–Нет, я уже вышел.
–А, к Олегу, небось, собрался – пожаловаться, – тут Стас, наконец, понял, что за следующим поворотом живет его друг, и ему понравилась идея зайти к тому в гости.
–Да, я почти у него.
–А мы собираемся на вечернюю рыбалку к лесному озеру, значит, не поедешь?
–Значит, в другой раз, – замялся он – нехорошо было на ходу менять озвученное решение.
–Смотри, осторожнее: как бы он тебя плохому не научил.
–Не переживай, дорогу домой найду.
Попрощавшись, он повесил трубку и понял, что уже не хочет крушить и ломать, обратил внимание, как живописно солнце, спрятавшееся за деревом, превращает его в огромный светящийся шар и невольно заулыбался от осознания того, что все-таки кому-то нужен.
Олег готовился пойти в клуб – в одних брюках сновал по квартире, примеряя то черную, то вишневую рубашки и на ходу размышляя о том, что зря вообще Стас решил пойти к маме:
–Ну что тебе она нового могла рассказать? Уж с кем с кем, а с теть Юлей ты точно своими секретами не стал бы делиться.
–Мало ли… вы все что-то темните, а с ней вряд ли сговорились.
–Кончай ерунду эту нести про заговоры – делать нам больше нечего, – он попробовал развернуть воротник стойкой, но остался недоволен результатом:
–Что за рубашки шьют – бешеных бабок, меж прочим стоит!
–Куда смотрел, когда покупал?
–Я ее мерил что ли? Размер мой, цвет понравился…
–Значит, носи.
–И нечего надо мной смеяться.
–Ну куда тебе рыжему вишневый? Синюю надень или голубую. Бирюзовую на худой конец…
–Надоело.
