— Я нашёл тебя, — радостно прошептал голос, обвивая её сознание волнами тепла, похожими на лучи весеннего солнца. Они не обжигали, но дарили приятное ощущение, согревая внезапно замёрзшую Тэлли. Это тепло было как объятия давно утраченного друга, приносящие утешение и надежду. И, подобно таявшим снежинкам, воспоминания Тэлли отогревались и возвращались к ней. Образы того, что с ней делали, вспыхивали перед её мысленным взором, вызывая животный страх и ужас. От нахлынувшего кошмара её сознание сжалось и заметалось в агонии, ища спасения в этой бездонной тьме. Её страхи оживали, как тени прошлого, заполняя её разум невыносимым ужасом.
— Ш-ш-ш, не бойся, здесь ты в безопасности, — продолжил голос, и нежно потянул её за собой. Темнота стала постепенно рассеиваться, и вдруг на Тэлли накатила сильнейшая волна тепла, почти жара, который был таким знакомым, таким родным. Не выдержав, она рванула ему навстречу, желая поскорее добраться до источника, чтобы с его помощью сжечь все картины прошлого, которые одолевали её. Тепло было как спасительный маяк в штормовом море её сознания. Впереди уже манил яркий свет, обещающий умиротворение и забытьё, это было огромное бело-золотое пламя, подобное солнцу. Но, когда до него оставалось совсем ничего, Тэлли наткнулась на прозрачную стену, преграждающую ей путь к заветному жару. В панике её дух метался вокруг в поисках прохода. Отчаяние постепенно охватывало её разум. Ей казалось, что спасения нет, что она обречена на вечные страдания. Стена была как невидимая преграда между ней и долгожданным покоем, заставляя её чувствовать себя ещё более беспомощной.
— Позволь мне помочь тебе, — прошептал голос, сливаясь с её сознанием воедино. Тэлли ощутила лёгкую дрожь от их слияния, после чего её накрыло безграничное чувство безопасности. Преодолев вместе преграду, её в миг окатило жаром, но она не получила желаемого забытья, воспоминания лишь плодились, добавляя всё больше горечи, боли и ужаса. Перед Тэлли пронёсся вихрь картин, сменяющих одну за одной, и с каждым новым воспоминанием глубина и сила её мучений неимоверно возрастала. Страдания были как буря, бушующая в её разуме, не оставляя места для покоя. Сознание наполнилось ощущением безнадёжности, и от переполнявших её чувств их накрыл мысленный крик, эхом разлетевшись по общему сознанию.
— Я знаю, что тебе больно, милая, — голос проник в самую глубину её души. — И я с тобой, Тэлли.
— Не оставляй меня, — её голос прозвучал слабым отголоском, вновь и вновь переживая прошлое.
— Никогда. Я всегда буду с тобой, милая, — голос был таким добрым, нежным, убаюкивающим, что Тэлли поверила ему. Эти слова лились как бальзам на её раны, обещая защиту и утешение.
— Я не хочу возвращаться, — прошептала Тэлли, купаясь в тепле огненной сферы. Прикоснувшись к ней, она ощутила обволакивающую силу, будто её укутали в плед, даря покой и умиротворение.
— Останься со мной, — произнёс голос и потянул её в самый центр своего внутреннего солнца.
Проникнув в бледно-золотую сферу, Тэлли оказалась среди беспорядочно летающих золотых искр, подобно пыльце на сильном ветру. Её охватило непривычное чувство домашнего уюта, она словно вернулась после долгого путешествия в родной дом. Наслаждаясь этим ощущением, она не сразу заметила, что вокруг неё завились яркие золотые нити с красными искрами, приветствуя её и даря утешение. Узнав их, Тэлли поняла, чей голос слышала всё это время.
— Эл, — прошептала она, испытывая безграничное чувство благодарности за подаренное ей убежище, и рассыпалась на бескрайнее множество красно-золотых искр, присоединяясь к танцу света и магии в сфере своего кровного охранителя.
Она была с ним, внутри его сферы души, присоединившись к той части своей магии, которая поселилась там после принесения клятвы. Эл часто уходил в себя, касаясь внутреннего пламени, чтобы почувствовать Тэлли внутри и насладиться её безграничным покоем. Её мысли были разрознены, спутаны, и лишь изредка формировались во что-то осмысленное. Эллиан чувствовал, что она не хочет концентрироваться на чём-то, потому что с каждой мыслью приходило воспоминание с болью и страданиями.
— Эл, — обратилась к нему Тэлли, когда он надолго остался внутри, греясь в тепле сферы. — С Туром всё хорошо? — в её голосе не было беспокойства за бергмара, но Эл ощущал её сожаление, что он мог пострадать из-за неё.
— Надеюсь, любимая, — ответил он, касаясь сферы и видя, как красно-золотые искорки вьются в пламени вокруг него.
— Любимая? — искорки собрались в тонкие длинные нити и стали обвивать его.
