— Владимир Владимирович, — я глянул на президентский портрет над ее головой. Потом менее внушительно добавил: — Дегтярев.
— Очень приятно, — она дежурно улыбнулась, протягивая мне руку для пожатия.
Так даже проще — я защелкнул браслет на ее запястье. Она согнулась, упершись кулаками в столешницу. Ее личина задрожала и рассеялась. Седина из волос пропала. От очков и морщин не осталось и следа. Вместо шестидесятилетней тетки, передо мной предстала привлекательная молодка не старше двадцати пяти.
— Поехали, такси ждет, — я подхватил ее под локоток и вывел из кабинета.
Она безропотно последовала за мной. Надев артефакт Подчинения, я получил над ней полный контроль. Заставлю сплясать — спляшет.
Урок еще шел — в коридоре никого не было. Я вывел ее через запасный выход на задний двор. Мы прошли вдоль пустой спортивной площадки к воротам. Ее плечи мелко дрожали от холода. Кроме тонкого пиджака и платья, на ней ничего не было. Я пожалел, что не захватил с вешалки ее пальто. Пришлось пожертвовать свою куртку. Не дай Бог, простудиться без своей магии. Что я потом хозяину скажу?
Усадив плененную видящую на заднее сиденье такси, я сел рядом с водителем:
— Гони в аэропорт. Мы опаздываем. Плачу вдвое.
Мы рванули с места. Надо было спешить, самолет хозяина уже приземлился.
После приземления я включил смартфон. В почте ждал e-mail от Морганы.
·
·
·
К письму было прикреплено фото. С него на меня смотрела женщина, поразительно похожая на Аллу Плетневу.
Картина становилась все более интригующей. Мирослава отдала свою правнучку Тэтсую, а мне была готова в глотку вцепиться из-за Ольги. Двойные стандарты, или на кону стояло что-то очень важное? Понятно, что в Шанхае опальная советница ищет убежища, рассчитывая на мои противоречия с братом. Только ее плата за защиту Тэтсую косвенно послужила мне пропуском на территорию Лонгвея.
Самолет замер на стоянке. К нему подогнали дозаправщик. На борт поднялись второй пилот и стюардесса. Войцех мысленно сообщил, что они с Ветровой скоро будут. По телефону я договорился с начальником охраны аэропорта, чтобы их такси пропустили к стоянке "Гольфстрима". Покинув уют салона, я ожидал их у трапа. Накрапывал мелкий дождь. К самолету подъехала подержанная "девятка" с шашечками на крыше. Войцех вышел первым, помог выбраться Ветровой. Я с трудом узнал директрису своей бывшей школы. Она шла, пошатываясь, с пустым потухшим взглядом. На ее запястье был мой артефакт Подчинения.
— Молодец, Войцех! — я хлопнул его по плечу. Он расплылся в довольной улыбке. — Можешь ехать домой. Я вернусь через пару-тройку дней.
— Счастливого пути, — тень разочарования мелькнула на его лице. Забрав свою куртку с плеч Ветровой, он направился обратно к такси.
Я сопроводил безвольную видящую в салон и передал ее стюардессе:
— Позаботься о нашей гостье, Жанна.
— Конечно, Станислав Романович. А что с ней?
— У госпожи Ветровой болезнь Альцгеймера. Она летит с нами в Китай на экспериментальное лечение. Не беспокойся, она на медикаментах — хлопот не будет.
— Надо же, такая молодая, — Жанна заботливо усадила Антонину в кресло и защелкнула ремень безопасности. Затем подняла на меня глаза: — А ее багаж?
— Не успели собрать. Решение было спонтанным. Ее родственники мои хорошие знакомые — я согласился помочь доставить Антонину в китайскую клинику.
— Это так великодушно с вашей стороны, — она одарила меня милой улыбкой.
Я занял свое место. Самолет уже заправили, все необходимое погрузили на борт. Погода значительно улучшилась, дождь прекратился. Поляков запросил разрешение на взлет, и скоро мы были уже в воздухе.
