Мой путь занял почти месяц. По дороге я выдавал себя за монаха-паломника, идущего в Ватикан. Обитель Грифонов располагалась на Целийском холме в подземелье под базиликой "Санти-Джованни-э-Паоло". Этот храм был выстроен на месте патрицианского дворца Рема. Так пожелал сенатор Бизант, за которого в те времена выдавал себя Ключник. Позже базилику посвятили святым мученикам Иоанну и Павлу, принявшим смерть в период гонений на христиан.
Я протянул монаху-привратнику особую монету, найденную мной в вещах наставника. На одной ее стороне был изображен профиль Ромула, на другой расправил крылья Грифон. В кошеле Ключника таких монет было две. Одна старая, истертая по краям, принадлежала ему. Другая новая, недавно отчеканенная, предназначалась мне. Их изготовляли в мастерской Ордена и выдавали каждому новообращенному адепту. Этот знак невозможно было украсть, потерять или подделать. С помощью особого заклятия он привязывался к владельцу и оставался с ним до самой смерти. Только глава Ордена мог отобрать его, лишая права называться Грифоном. Я не был одним из них, потому показал монаху-привратнику монету наставника. Увидев ее, он незамедлительно повел меня к настоятелю.
Меня встретил угрюмый Ориген. Суровое лицо бывшего центуриона не дрогнуло, когда я поведал ему о смерти главы Ордена, лишь в глазах промелькнула боль. Он казался скалой, едва тронутой резцом скульптора, невозмутим и суров, но я знал, что он опечален и потрясен. Петр был ему другом и фактически отцом, ведь он воспитал его заново после смерти Рема.
Выслушав мой рассказ, Ориген открыл потайную дверь и повел меня вниз. Мы долго спускались по винтовой лестнице. По мере нашего продвижения на стенах вспыхивали и гасли голубоватые огоньки магического пламени, защитная система цитадели. Будь мы чужаками, они превратились бы в огненную лавину, преодолеть которую не смог бы ни один человек. Помещения Ордена находились в пещерах, связанных ходами с катакомбами под старой Аппиевой дорогой. Тысячи лет назад здесь располагалась лаборатория Рема.
В связи с гибелью Отца-настоятеля Ориген созвал внеочередное заседание Совета. Оно состоялось в середине осени, когда все советники прибыли в Рим. К тому моменту я уже прошел посвящение и стал полноправным членом Ордена.
Меня пригласили в зал Совета для рассказа о кончине Петра. Над аркой входа отливала золотом надпись на латыни: "Сильны как львы, свободны как орлы" — девиз Ордена Грифонов. Я наблюдал, как советники по старшинству входят в зал, занимая свои места. Согласно традиции, еще со времен Ромула, их должно было быть девять. Ровно столько было соратников у первого главы Ордена, когда они объявили себя Грифонами. Сейчас в зал вошло только восемь бессмертных магов. Замыкал процессию еще один особенный член Ордена, не входивший в Совет, но присутствующий на всех заседаниях.
Первым место за столом занял Ориген — старый соратник и правая рука Ключника, палач Ордена, явный кандидат на место нового главы. Его фракция состояла из воинов и полководцев. В нее входили даже знаменитые исторические личности, которых в свое время даркосы заметили и одарили бессмертием. После смерти хозяев их подобрал и воспитал Ориген.
Вторым был Кастрикий — бывший фамильяр Секста Юлия, младшего брата Тарквина. При Сексте он служил мажордомом — в Ордене стал казначеем. Его фракция состояла из хозяйственников и финансистов, исключительно бывших слуг Крови почивших даркосов.
Третий — Лавр, фамильяр Маркуса, старшего сына Квинта. Лавр привечал людей искусства, таких же, как и он сам. Ему подарили бессмертие за талант поэта-импровизатора. Он мог часами декламировать стихи любого размера, будь то медлительный пятистопный ямб, гекзаметр с растянутой ритмикой или любой другой. Забыв все после смерти хозяина, он не утратил поэтического дара. Лавр по сей день писал стихи, издавался под разными псевдонимами, даже ставил пьесы собственного сочинения. В его фракцию входили Петрарка, Данте Алигьери, Леонардо да Винчи, Рафаэль Санти. Двух последних я встречал в подвалах цитадели, даже посетил их мастерские.
Четвертый — Эйнар, в былые времена правая рука Локки, теперь глава тайной службы Ордена. Еще до Локки он был мошенником, виртуозом обмана и интриг. За это и получил причастие кровью хитроумного даркоса. Эйнар подбирал типов, подобных себе: Макиавелли, Джованни Борджия и так далее. Шпики Эйнара, как их за глаза называли в Ордене, пытались переиграть даркосов в политических интригах и шпионаже. Слежка за действующими фамильярами тоже входила в их обязанности. Орден должен был знать о своих потенциальных адептах.
Остальные советники принадлежали к праведникам. Они не были обязаны даркосам бессмертием. Праведники контролировали религии, за счет которых обрели вечную жизнь.
