— Да уж, предъява к тебе человек, называющий себя Гельмутсом из провинции Дауншвейг серьезная и, честно сказать, если бы не мое слово данное на время мы бы тебя здесь на этом месте прессанули, — сказал, решающе, свое слово пахан.
— Гасить его …
— Пахан твое слово не канает для не честного хмыренка …
— Давай его без разрешения замочим …
Со всех сторон орали приближенные блатные, которые были почти равные в высказывании своего мнения с паханом, но решающее слово всегда принадлежало главному авторитету, по имени Арник.
— Стойте гарлапаны, по перед пахана слово балакать, я ему гарантировал безопасность, значит она и будет, иначе я уничтожу любого кто посмеет накинуться на него, потому что за любое необдуманное действие я буду перед кругом высших воров отвечать. Да я лучше любого из вас порешу, чем свою честь воровскую потеряю, — прервал резко голоса пахан.
Теперь стало понятно и Аресту и еще раз ясно всем окружающим уркам, что не главное внешний физический вид, а главное внутренняя сила и уверенность, которая словом любого остановит.
Арест молчал, сейчас у него был решающий момент в жизни, в котором он ничего не решал, все зависило от справедливого решения главаря. Он был окружен со всех сторон десятками вооруженных уголовников, доля секунды и у него бы было десятки рванных ран. Арест еще с детства взял себе в привычку запоминать значимые на данный момент события, о чем думает, как медленно течет время в такие моменты, когда каждая секунда может быть последней границей до и после этого момента. И запоминая эти миги, потом, в спокойной обстановке, можно было еще и еще раз вернуться в эти критические моменты, гордясь или наоборот критикуя свои внутренние решения.
И сейчас, Арест, сконцентрировался на мысли о справедливости в отношениях между людьми. Вспомнилась школьная теория о том, что справедливость это оптимальное поведение всех разумных существ. Это глупым людям внушили, что когда никто не видит или все одобряют, то можно поступить не честно, а иначе вопреки своему слову, общественной морали или общих правил. Арест вспомнил, как, учитель вызывал каждого ученика и давал задание доказать, что справедливость оптимальна везде и всюду, даже в самых невероятных условиях.
Один мальчик доказал, что одинокий альпинист в самых высоких горах ругаясь на обстоятельства и виня даже бога, рискует потерять лишнюю энергию, концентрацию и цель и просто погибнуть. В этом и есть суть справедливости, хочешь сохраниться живым и здоровым не обижай и не ругай того, чьи силы ты не знаешь и кто не несет тебе угрозы.
Так и произошло на этот раз, пахан Арник, не стал отдавать на расправу доказанного лжеца Гельмутса, главарь шел против общества один. Он ставил себя проив всех, и как знать, возможно, он этим мог себя подставить под удар большинства. Но в этом и суть лидера — принимать решения ни смотря ни на общественное мнение, ни на свои собственные предпочтения. Они принимали решение опираясь только на собственный ум и навыки. Арник понимал, что поступи он как велят ему блатные и отдав на расправу новичка, то после этого его скрытые враги предъявят ему, что он нарушил собственное слово, а соответственно балаобол и не достоин статуса главаря. А если он просто сейчас скажет, чтобы новичка не трогали, до истечения срока его слова, то он не проконтролирует все равно, того, чтобы новичок случайно не напоролся на штырь кого — нибудь. И в этом случае главарь будет чисто номинальный, дальше его еще раз проверят и окончательно потом он получит кличку баба пахан, которого можно выслушать и делать по своему.
Нужно было принимать решение и Арник принял его.
— Гельмутс, если ты врал нам, то мы тебя опустим, если ты говорил правду, то докажи это в честном бою.
— С удовольствием, я это докажу, этому негодяю, который говорит, что он тоже родом с Дауншвейга, — первым высказался Арест, настраивая себя на лучший вариант, сражаться и победить, а не просто бездарно быть затоптанным и заглумленным.
— Я тоже с огромной радостью проучу проходимца, пусть даже я погибну, но моя родина будет не посрамлена и кто нибудь другой отомстит за меня …, — житель Дауншвейга понимал, что Гельмутс более опытен в боях чем он, тем более не прошло и получасу, как он поколечил, а некоторых и убил прямо в этой камере. Именно поэтому он готовился только мужественно сопротивляться как можно большее время, но не победить.
— Постой человек, называющий себя Гельмутсом, подожди Рейнгард … — перебил главарь, Рейнгарда с Дауншвейга и поднял руку.
Пахан сделал паузу и осмотрел всех присутствующих, все внимание было на него, а он как главный актер умел держать публику в напряжении, никто не знал, что он придумал. В его голове созрело мудрое и, в то же время веселое, на потеху недалекой по развитию толпе, решение ситуации.
— Ты хороший боец, Гельмутс, только сейчас ты убил несколько наших кентов, но ты не равен нашему другу Рейнгарду, я понимаю его пыл проучить тебя, но у него нет шансов выжить, я его останавливаю ради него самого … — произнес пахан свое решение.
