Таких точных ударов у него было не менее пяти, другие удары уже не давали такого результата и не подтверждали правильность и точность криками от боли. Вполне возможно, что это были добивающие удары по нападавшим, которые уже не в состоянии были кричать.
Постепенно Арест втянулся в это действо став настоящим оглашенным или берсерком — так назывались высшая степень воина без оружия побеждавшего даже медведя. И он понял, что его зрение уже разбирает количество вокруг него и даже отличает лица нападавших. Положение защищающегося было более удобным на данный момент, чем у нападавшей массы. Потому что нападавшие уже спотыкались о своих павших кентов и попадали сразу в атакующую зону Ареста. Можно уже было утвердить победу на данном этапе и Арест ждал этого от них, потому что он уже вошел во вкус, а они наоборот уже шли на бой только потому, что их посылали взади их главари, у них не было никакого желания подставляться под смертельно опасного новичка в их камере.
— Стоппед …, — Стойте, хватит, — услышал голос главаря Арест и сразу после этого нападавшие перестали, к своей не скрываемой радости, нападать на незнакомца.
Арест, увидев, что толпа остановилась тоже опустил свои руки в знак того, что он не будет сам нападать на них, но как только один из них сделал резкое движение он снова встал в боевую стойку, показав им, что всегда готов возобновить их избиение.
Толпа раступилась и перед ней вышел тот, кто установил эти порядки в этом закрытом помещении их главарь. К удивлению Ареста этот главарь не выглядел физически более мощным, чем его подчиненные. Но эти самые подчиненные испытывали ужас от этого тихого голоса главаря, что слушались его бесприкословно и в тот же миг. Арест изучал психологию и знал главный постулат, что громкий голос — это признак слабости руководителя.
И не только голос, но и внешний вид этого человека, вышедшего на первый план, показывали в нем бесприкословного авторитета. Тюремная жизнь в Свободии имела свои законы и свою степень восхождения к вершинам власти. Высшим руководителем считался бандер его коронавали на эту степень главенства собрания из тюремных авторитетов. При этом учитывали всю его тюремную жизнь и поступки, этот человек должен был знать все порядки этого параллельного преступного государства в государстве и строго исполнять их сам и следить за простыми заключенными. С мнением бандеров считалось также и руководство исправительного учреждения.
То какую ступень в иерархии занимал тот или иной заключенный можно было понять по наколкам на его теле. Наколки были и маленькие и большие, но у этого человека, который тихим голосом приказал остановить самоуничтожение своего коллектива, все тело было покрыто такими картинами, что хоть после его смерти можно было сдать его шкуру в музей, как единственную во вселенной. Арест видел картинки, что означают наколки, во время изучения культуры Свободийских стран. И беглого взгляда хватило, чтобы увидеть у этого главаря наивысшая степень в их преступном мире.
Главарь был сухощавый, коренастый мужиченка не большого роста, в обычной майке и трико, он особо не следил за своим внешним видом. Его внешний вид были его наколки и его взгляд, который мог пронизывать любого насквозь как бы говоря, и тебя зарежу и тебя убью.
Но Арест знал правило, что горбатого только могила исправит, и не стоило с этим главрем либизить, он все равно не обеспечит ему защиту. Еще бы чуть чуть и главарь потерял бы весь свой состав урок и тогда бы ему самому пришлось бы себя обслуживать, если бы конечно Арест оставил бы ему жизнь.
— Вот … — Что за прием я вообще — то здесь гость, а твои люди так себя ведут, — нагло и с подчеркнутым принебрежением спросил Арест, глядя прямо в глаза главарю.
— Гости так не видут себя в чужом доме … — ответил пахан.
— Так ты вступаешь со мной в диалог о справедливости, но сам забываешь, что гостя всегда встречают хорошо, а уж если, что — то потом выяснится, то уже решают по другому вопросы … так же … — сказал Арест не жестко, как бы показывая, что он расслаблен и контролирует процессы вокруг него.
— Полностью согласен, хочу исправить ситуацию и принять тебя как гостя, заходи, мое слово тебя не тронут ближайшие сутки точно, а дальше по смотрим … — сказал пахан, сразу было видно, честно потому что он обещал всего сутки спокойной жизни, значит ценил свои слова.
Толпа урок после слов главаря, расступилась, открывая вход вглубь камеры. Арест понял, что принять приглашение было бы правильным решением, это равнялось его первой маленькой победе — он ногами заходил вглубь камеры, а его не волочилили вперед ногами.
