Шереметева тоже вскочила, готовая прийти на помощь. Но я выставил руку вперед.
— Подождите. У него молниеносное течение. Не мешаем.
Я положил руку ему на плечо и запустил диагностику, чтобы отслеживать, как он справляется с резонансом. Сумароков проделал то же самое. Я чувствовал, как его эфирное поле трепетало, но постепенно приходило в равновесие. Лёня изо всех сил старался следовать моим указаниям, дышал, вспоминая все техники концентрации, что нам давали. Его дыхание стало ровнее, а дрожь постепенно утихала. Через несколько минут его тело расслабилось, и он смог встать прямо.
Маголекарь снова запустил диагностику и изумился.
— Охренеть… Прошу прощения, ваше превосходительство, но такое я вижу впервые.
— В чем дело?
— Он прошел адаптацию. Вот так быстро.
Уваров все еще ничего не понимал и преданно заглядывал мне в глаза, ожидая объяснений. Я уставился на Шереметеву.
— Пусть присядет, я все объясню. Насколько сам понимаю.
Устроив Лёню на стуле, я оперся руками на стол начальницы.
— Помните, как прошло у Юсупова и Салтыковой? До этого у Катерины тоже была ускоренная реакция. Но быстрее всего, конечно, прошло у Феликса. Сейчас произошло то же самое, но еще быстрее. Уваров прошел полный цикл адаптации за несколько минут. Причем перенес на ногах.
— Невероятно, — произнесла Шереметева, не сводя глаз с Уварова. Её тон стал чуть мягче, хотя выражение лица оставалось строгим. — Думаете, это все же связано со стимулятором?
— Полагаю, да. У него уже был неоднократный контакт с аномальной силой, — предположил я, всё ещё держа руку на его плече. — И тогда он тоже перенес все побочные эффекты на ногах. Полагаю, настоящая адаптация уже произошла раньше. А когда Лёню поместили в лазарет и начали накачивать эфиром, то сгладили течение…
Лёня тяжело дышал, но на его лице уже появилась слабая улыбка. Он посмотрел на меня глазами, полными благодарности.
— Так, значит… я справился? — прошептал он, глядя то на меня, то на Шереметеву.
— Да, — ответила она, скрестив руки на груди. Её взгляд был пронизывающим, но в нём мелькнуло лёгкое одобрение. — Позитивная чувствительность подтверждена. Но не расслабляйтесь, Уваров. Свободны.
Лёня поклонился,. Он посмотрел на меня ещё раз, словно ища подтверждение, что всё действительно закончилось, и вышел из кабинета.
Я остался стоять, глядя на дверь, за которой он исчез. Шереметева перевела взгляд на меня.
— Николаев, — произнесла она. — Спасибо за помощь.
— Так я ничего и не сделал. Уваров сам себя подвел под удар и сам же себя вытащил.
— Тем не менее. Приглядите за ним.
— Как прикажете.
Я направился к выходу, переваривая увиденное. Ну и ну. Судьба всегда распоряжается по-своему. Насколько, наверное, было обидно Насте Гагариной, самой прилежной ученице, когда она узнала, что не прошла тест. Какой удар по самолюбию для Безбородко. А тут Леня, на которого вообще никто не делал ставку… показывает почти что интуитивное владение базовыми навыками.
Лёня ждал меня в коридоре. Его лицо было бледным, а пальцы всё ещё дрожали от напряжения. Увидев меня, он шагнул вперёд и, практически забыв про приличия, схватил меня за руку.
— Лёша, спасибо тебе! — воскликнул он. — Если бы не ты… Я даже не знаю, как бы я справился. Спасибо, что заступился.
Я аккуратно убрал его руку и посмотрел на него серьёзно.
— Лёня, — начал я, слегка понизив голос, — ты только что получил шанс, которого у других может никогда не быть. Теперь главное — не упустить его. Сейчас тебя не отчислили, но если скверно пройдешь аттестацию, то получишь плохое место. Ты это понимаешь?
Он кивнул, будто соглашаясь, но в его глазах я видел страх и неуверенность. Тем не менее, он выглядел лучше, чем я ожидал. Его дыхание стало ровным, и хотя дрожь всё ещё иногда пробегала по его рукам, он держался стойко. Даже слишком хорошо для человека, который только что хапнул такой сгусток аномалии.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, внимательно глядя на него.
— Нормально, — ответил он неожиданно твёрдо. — Я думал, будет хуже, но… вроде всё в порядке. Даже голова почти не кружится.
— Тогда идем в библиотеку. Нужно понять, в каких темах ты плаваешь.
Уваров шагал за мной, не задавая лишних вопросов. Когда мы вошли в просторный зал, я с удивлением обнаружил, что мои одногруппники всё ещё были здесь. Они сидели за длинным дубовым столом, окружённые учебниками и конспектами, повторяли материал. За другими столами я заметил курсантов из других групп. Видимо, у всех экзаменационная лихорадка.
Когда мои товарищи заметили нас, у стола повисло неловкое молчание. Андрей отложил ручку и уставился на Уварова.
— Лёня? — в его голосе прозвучало искреннее удивление. — Ты что здесь делаешь? Мы думали…
— Что его отчислят, — закончил за него Аполлон Безбородко, складывая руки на груди. Его взгляд был напряжённым и даже немного враждебным. — За нарушение устава.
Я, не обращая внимания на реакцию, жестом велел Уварову сесть рядом со мной.
— Лёня остаётся на курсе, — произнёс я. — И ему нужна помощь, чтобы подготовиться к аттестации. Я начну с общей теории магии. Андрей, передай мне мой учебник, пожалуйста.
