— Не стоило этого делать, Стагнис. Я бы и так поднялся по карьерной лестнице. Сам. У меня был надежный план.
— Я просто ускорил процесс, не драматизируй. Считай это моим тебе подарком, — отозвался друг и внимательно посмотрел на меня. — И теперь вот я, злодей, признавший свою вину перед тобой. Что ты будешь делать, Алексиус? Сдашь друга новым хозяевам? Или поставишь наше братство выше законов этого мира? Покажи мне, насколько ты изменился под влиянием этого мира.
Я не мог не признать правду: этот мир действительно был другим. Вопрос лишь в том, кем в нем оставался я.
Если бы подобное случилось в нашем мире и дошло до руководства Ордена, то моему товарищу пришлось бы туго.
Устав нашего братства категорически запрещал ввязываться в подобные интриги и воздействовать на людей — будь то чиновник, военный или крестьянин. Мы имели право прибегать к подобным ментальным воздействиям лишь в экстремальных ситуациях, когда вопрос касался спасения жизней.
Иными словами, если бы Магистр узнал, что Стагнис так накосячил, то его бы ожидало суровое наказание вплоть до заключения в стенах обители или перевода на черную работу.
— Так что ты теперь будешь делать, Алексиус? — старый друг пристально смотрел мне в глаза.
Теперь я точно видел одно — Стагниса этот мир изменил гораздо сильнее, чем он был готов признать. Вопрос, кто из нас больше поддался соблазнам.
— Ничего, — коротко ответил я.
— В смысле?
Я пожал плечами.
— Доносить я на тебя не буду. Постараюсь замять дело с адъютантом и по возможности отвлеку внимание от твоей персоны. Будет непросто — Шереметева восприняла это как личное оскорбление.
Толстой-Стагнис усмехнулся.
— Ну еще бы. Она гордая баба.
— И опасная, Стагнис. Не стоит ее недооценивать.
— Хорошо, трепещу, — отмахнулся он. — И это все?
Я изумленно уставила на него.
— А чего еще ты от меня хотел? — раздраженно бросил я. — Я прикрою твою задницу. Но лишь один раз. Обещай, что больше так подставляться не будешь, потому что ты и правда выбрал не ту жертву. И не лезь в эти интриги. Тебе нравится твоя тихая семейная жизнь и склянки в лаборатории — вот и занимайся ими.
По лицу товарища пробежала тень, но он промолчал.
— Не переходи дорогу Шереметевой, — добавил я. — Эта женщина едва не уничтожила семью, в которой я переродился. Из благих побуждений, к слову. Она у нас тоже любительница раздавать всем справедливые наказания. Только вот справедливость у каждого своя. И если ты не хочешь, чтобы и у твоей семьи начались проблемы, просто не лезь в Спецкорпус.
— Быть может, проще тогда и вовсе ее убрать…
— И думать не смей, — отрезал я. — Она нужна мне на своем месте.
Стагнис насмешливо приподнял брови.
— Да она тебе нравится! Вот уж не подумал бы… Хотя не буду лукавить, в ее жесткости есть некоторое обаяние. Весьма нетипично для женщин в этом мире. Ладно, раз она тебе нужна, умываю руки…
Я смотрел на него и пытался понять, действительно ли Стагнис согласился с моими условиями. Было в нем что-то неуловимое, что заставляло мою интуицию оставаться в режиме боевой готовности. Нет, симпатия ко мне была искренней — я это чувствовал. Но остальное…
— Помнишь наш прошлый разговор у тебя дома в кабинете? — Я шагнул ближе к нему. — Я хочу знать все. Я хочу тебе помочь.
Он отстранился и оглядел меня снизу вверх, словно пытался оценить, был ли я с ним откровенен.
— Что ж, Алексиус… Я сильно рискую, доверившись тебе, ты же понимаешь это?
— Конечно.
— Мне нужны гарантии. Я хочу убедиться, что ты и правда со мной.
— И что мне сделать?
Он огляделся по сторонам и улыбнулся.
— Мы прокатимся кое-куда, — он достал из кармана ключи от автомобиля и бросил мне. Я ловко поймал и взглянул на брелок — «Омега». — Полугар наверняка уже выветрился, спасибо ускоренному метаболизму магов. Так что ты за рулем, а я покажу дорогу. И твоя задача — оторваться от слежки. Никто не должен знать, куда мы едем.
Я, едва бросив взгляд на его черную «Омегу», молча направился к водительскому месту. Машина была не новой, средней руки, но держалась бодро. В таких автомобилях важнее не возраст, а то, как за ними ухаживают. Судя по всему, Толстой заботился о своем транспорте, пусть он и не отличался особыми изысками.
Сев за руль, я привычным жестом пристегнул ремень, запустил двигатель и выждал пару секунд, прислушиваясь к его ровному урчанию. Толстой уже занял место рядом.
— А движок-то не от «Омеги», — я покосился на товарища.
— Верно. Движок немецкий. На триста лошадей.
— Какие еще сюрпризы меня ждут?
Стагнис ухмыльнулся.
— Увидишь.
— Едем на Выборгскую сторону. Черная речка, промзона, — Он чуть повернул голову к окну. — Придется через Центр.
Я кивнул и тронулся с места. Однако, проехав буквально пару десятков метров, заметил припаркованный у дома с тремя арками автомобиль. Он стоял в тени, но я уловил движение внутри. Слежка.
— А вот и наш хвост, — негромко сказал я.
Толстой не удивился.
— Твоя любимая «Четверка» — улыбнулся он.
— Скорее всего. Слишком уж они осторожничают.
— Сможешь оторваться? — в голосе Толстого звучало скорее любопытство, чем беспокойство.
Я ухмыльнулся.
