Я стянул с себя куртку, дрожащими руками укутал ее, словно надевал на нее самый надежный щит. Куртка пахла солью, кровью и пламенем. И ещё моим вечерним парфюмом с нотами рома и табака — его мне подарила Таня на Рождество. Ида крепче сжала края куртки на груди.
— Толстой похитил тебя. Но теперь все хорошо. Все кончено, — сказал я. Я сам не узнал своего голоса. Он был хриплым, низким, будто обугленным.
Ида нахмурилась, вспоминая. В её взгляде мелькнуло тревожное непонимание.
— Толстой… Он был на балу, — сказала она после небольшой паузы. — Подошел ко мне… сказал, что хотел бы поговорить с тобой и искал тебя. Сетовал, что не застал… Потом… потом я почти ничего не помню. Все как в тумане…
Я прижал её к себе. Почти машинально, не думая. Просто не мог не держать.
— Толстой мертв, — прошептал я. — И больше никогда тебя не тронет. Никогда. Больше никто и никогда не посмеет причинить тебе вред. Обещаю.
Феликс опустился рядом, взглянул на нее, взял за руку.
— Ей нужно в больницу. Срочно.
— Согласен. Собираемся.
Я поднялся на ноги, будто поднимал не себя, а бетонную плиту. Подал Иде руку. Она попыталась встать, но ее не слушались. Девушку качнуло, я успел ее поймать. Но Феликс уже перехватил инициативу, мягко отстранив меня.
— Леш, ты сам больше похож на покойника, чем на живого. Хочешь, чтоб тебя в реанимацию вместе с ней увезли?
— Но что случилось?.. — тихо спросила Ида. — Почему вы все такие… — она осеклась, глядя на перепачканные лица, ссадины, пятна крови и пепел на досках. Здесь что, была война?
Феликс сжал её крепче, поднимая на руки.
— Почти. Локальный конфликт, скажем так. Твой герой снова решил спасти принцессу. Один. Ну, ты же знаешь, как он любит играть с огнём.
Я усмехнулся сквозь боль:
— Но ведь дракон-то мертв…
Мы зашагали прочь с пирса. Шли все вместе, медленно, спотыкаясь на каждом шагу — от боли, усталости, пережитого. Небо над Терийоки наконец очистилось, но в нём по-прежнему звенела тишина. Близился рассвет.
— Откуда ты узнал, куда нужно ехать? — спросил я у Феликса по пути.
— Твоя секретарша сказала. Агата которая. Без подробностей, просто что ты поехал в Терийоки. И что там может быть Толстой. Ну я все и понял…
Я нахмурился. Ну дает Чуфта! Они с Арсом и правда спелись по полной программе. Наверняка она отправила его немного приглядеть за мной или подслушать. И послала вместо себя Феликса. А уж Юсупов быстро собрал команду.
— Неужели ты думал, что мы бросим своего командира? — усмехнулась Катерина, взяв Аполло за руку.
Я лишь улыбнулся и кивнул ей.
— Рад, что вам не все равно.
Мы поднялись к обочине, где были припаркованы наши машины. У обочины трассы я заметил автомобили, ехавшие со стороны города. Целый кортеж с мигалками.
— Кажется, за мной, — тихо сказал я, больше себе, чем кому-то.
— Что ты натворил, Алексей? — Аполло поравнялся со мной, следя, чтобы я не рухнул на песок.
— Спас мир от одного психа. Такой ответ считается?
— Для меня — достаточно. А вот им, — он кивнул в сторону огоньков, — вряд ли.
Когда мы дошли до автомобилей, Феликс направился к своему черному «Ирбису», уже собираясь посадить Иду на заднее сиденье. Но я оглянулся на приближающийся кортеж и задержал его:
— Подожди. Мне нужно кое-что забрать и сделать.
Он посмотрел на меня непонимающе. Я наклонился к Иде, порылся в кармане её, то есть моей, куртки. Пальцы нащупали то, что нужно — маленький искареженный диктофон и бархатную коробочку. Сколько я уже с ней таскался, ища подходящий момент?
Диктофон я быстро сунул в карман брюк. Коробочку оставил на ладони.
— Я не знаю, как всё будет дальше, — сказал я. — Но, пожалуй, это нужно сделать сейчас. На всякий случай.
Ида смотрела на меня расширенными глазами. В них — недоумение, слабость, тревога.
Я открыл коробочку. Внутри блеснул изумруд, мерцающий в оправе из бриллиантов. Перстень от Фаберже, тот самый, который мы выбирали с Таней. Всё произошло не так, как я представлял. Не дома. Не в саду. Не на балу. Но сейчас — и это было единственно верным временем.
— Не самый торжественный момент для предложения, — хрипло усмехнулся я. — Но после всего, через что ты из-за меня прошла… Говорят, после такого надо жениться. Выйдешь за меня?
Ида открыла рот, но слов не нашлось. Она перевела взгляд на кольцо, потом — на меня, потом — на Феликса. Щёки её порозовели, и это был первый признак жизни, который я ждал.
— Соглашайся, кем бы ты ни была! — раздался сдавленный крик из багажника моей «Омеги». — А то у меня тут воздух почти закончился!
Все замерли. Взгляды — на меня. Потом — на багажник, к которому я прислонился как ни в чем не бывало.
— Ты что… — начал Феликс. — Кто там?
— Светлейший князь Юрьевский, — вздохнул я. — Долго объяснять.
— Ты просто засунул Юрьевского в багажник? — сдавленно выдохнул Аполло. — после того, как мы его… Из Швеции…
— Ну, не везти же его к Толстому у себя на коленках, — пожал я плечами. — Пришлось спрятать.
Ида рассмеялась — слабо, но искренне. Глаза её светились, несмотря на ужасное состояние.
— С тобой никогда не скучно, Алексей, — прошептала она и дотронулась до коробочки. — Да! Конечно, выйду…
