- Ты теперь не сам, - Джабаль опять прижал слегка нос, снимая оттуда текущие сопли и слезы, - у тебя теперь есть я. Давай, сморкайся, я помогу. Ну, же… не упрямься.
Серенити сдался и высморкался. Сразу же стало легче. Повязка на глазах не давала увидеть лицо мужа, интересно он торжествует, что настоял на своем, или ехидно и насмешливо смотрит, как супруг соплями изошелся. Но вместо этого теплые руки закутали крепче в халат, проверили, насколько укрыты ноги и прижали к плечу. От этой молчаливой заботы и тревоги, которая неслась по связи, в душе опять стало тоскливо и печально. Джабаль все равно продолжал о нем заботиться, даже когда узнал, что он хотел его смерти. Лучше бы Захи его нашел… перед ним не было так стыдно, как перед альфой.
- Прости… - Серенити опять зарыдал и уткнулся носом мужу в ворот одежды, - я не хотел. Вернее хотел, но не то. Я не думал, что ты… - Серенити потерся носом по вкусно пахнущей сандалом шее, - … все было не так…
В носу опять стало собираться и омега начал дышать ртом, а Джабаль опять предоставил ему платок, а потом дал напиться и держал осторожно стакан, пока по нему цокали омежьи зубки. А потом опять обтер и лицо и уже мокрую шею. И теплые руки опять обняли и мягко прижали. А омега все плакал и пытался объясниться, что все было не так. Ведь он вначале не знал, какой альфа и испугался и хотел, чтобы все быстрее закончилось, а потом все стало иначе. Абаль опять заплакал, а муж держал на руках и давал время от времени то платок, то воду. Хотя теперь вместо слов были только междометия и просто жалобные звуки.
А потом все слова у Серенити закончились, и силы закончились, а муж уже носил его на руках и мягко укачивал и что-то напевал без слов, словно колыбельную. Омега боялся оторвать нос от шеи мужа, было страшно, что тот уйдет и больше не захочет иметь ничего общего с такой плаксой, и он больше не услышит этого теплого и пряного запаха и решит что, пожалуй, такому храброму и сильному эмиру, совсем не нужен такой плакса как он. От всех этих переживаний омега почувствовал себя совсем обессиленным и не заметил, как уснул под монотонное пение мужа.
Проснулся Абаль в тепле и полной темноте. В груди все болело, как будто он от души наревелся. Абаль поднял с подушки голову пытаясь понять где он. А потом вспомнил - лента, комната, и он действительно плакал. Омега потрогал шелковую ленту, она уже высохла и пальцы скользнули по атласной поверхности. Руки! Руки были свободны, Абаль привстал на локте и потрогал себя и впереди себя. Он так и был голым и лежал похоже на кровати. А теплое сверху, это был халат Джабаля. А тяжелое на бедре это была большая рука.
Омега хотел откинуться на спину и наткнулся спиной на кого то. За спиной раздалось сопение.
- Джабаль? – Серенити вытащил из теплого кокона руку и потрогал руку мужа, - ты здесь? Ты не ушел?
- Ну, куда я от тебя уйду? – альфа, похоже, вздохнул, - не плачь, пожалуйста, больше, я думал у меня сердце остановится от боли.
- Ты меня простил? – Абаль попытался развернуться внутри халата.
- Выдержишь наказание до конца – прощу. – Вздохнул Джабаль. – Только не плачь, я больше такого не выдержу.
- А когда будет конец? – поинтересовался омега.
- Когда ты сможешь меня увидеть, – хмыкнул альфа, и помог супругу развернуться.
- Так развяжи мне глаза, - Абаль потрогал пальцами нос и губы мужа,
- Нет, – губы под омежьими пальцами улыбнулись и поймали в плен пальчик, чтобы облизать. – Глаза без сердца слепы, ты опять увидишь не то, - пробубнил альфа, не выпуская пленника.
- Нет, я увижу тебя! – Абаль осторожно освободил один палец и предложил другой, муж с удовольствием обласкал губами и языком и другой юркий пальчик. – Я смогу увидеть тебя. Честное слово! – пообещал омега и закивал головой.
- Кушать хочешь? – Джабаль приподнялся на кровати, садясь, а потом, быстро склонившись, коротко поцеловал омегу в щеку. – Давай я тебя покормлю. Как птенца. Тебе понравится.
Абаль опять покрутился внутри халата и, просунув руки в рукава, сполз с кровати. Его сразу подхватили заботливые руки и посадили на подушку. Альфа дошел до двери и тихо что-то велел, почти сразу так же тихо постучали, и альфа, приоткрыв дверь, сам забрал у слуги поднос и поставил перед супругом.
- Пока ты в одном моем халате, не хочу, чтобы тебя хоть кто-то видел. Ты только мое сокровище. – Хмыкнул альфа и, судя по звуку, уселся напротив.
Омега вытянул вперед руки, пытаясь понять, что на подносе. В итоге вляпался одной рукой в миску с соусом, и чуть не перевернул чайник с горячим чаем.
- Тише, торопыжка. – Джабаль поймал перепачканные в соусе пальцы, облизал, а потом тщательно вытер полотенцем, - я тебя сам покормлю. Ты ведь кормил птенца прямо в клюв, когда он сидел в шапочке? Открой ротик…