Айдан согласно покивал головой и задумался. Семь эмиров, четверо из которых его родные. Они-то согласятся выслушать его, а вот чего ожидать от тех троих? Согласятся ли они отступить? Как говорил его оми: когда бык спотыкается, над ним поднимают ножи, и чем больше бык, тем больше желающих снять с него шкуру. Похоже, у Джабаля нет искренних друзей, зато завистников, желающих разграбить его эмираты, более чем достаточно.
Кортеж остановился возле центральных ворот. Айдан сам открыл дверь паланкина и выскочил наружу, не дожидаясь слуг. Джабаль уже ждал его у лестницы, ведущей на обзорную площадку для ночной стражи. Айдан подхватил абая и поскакал по крутым ступеням, как резвый козленок.
По всей линии горизонта от края до края располагались войска. Грузовые корабли разгружались и поднимались в воздух, чтобы освободить место для следующих, заходивших на посадку. Айдан даже растерялся, он не ожидал увидеть столько воинов в одном месте. Похоже, его смятение отразилось на лице, и Джабаль спросил с волнением:
- Ты уверен? Я не хочу отпускать тебя из города. Талим, Семуд и Такбир - мои враги.
- Айюб - мой сын, - Айдан улыбнулся. - Саид и Салах - любимые внуки, а Джавад - мой старший брат. Чему ты удивляешься? Я вырос избалованным и капризным лисенком в родительском доме, и для своего старшего брата я до сих пор остаюсь неразумным биби. Спасибо, что волнуешься, но если твои враги на меня криво посмотрят, то мои альфы загрызут их зубами, как волки баранов.
Айдан довольно хихикнул и поскакал по ступенькам вниз к ожидавшему его паланкину. Аббас закрыл дверь паланкина за ухмыляющимся жада и, подхватив первую лошадь под уздцы, повел повозку через открытые ворота в пустыню. Туда, где на расстоянии полета стрелы стоял небольшой шатер с семью бунчуками эмиров.
Аббас остановил лошадей у шатра и попросил Айдана подождать пару минут. Жада и сам не торопился выходить, с интересом рассматривая все происходящее в окошко паланкина. Вскоре он увидел, как с разных сторон в шатер заторопились альфы в эмирских халатах и белых чалмах. Айдан знал, что после переговоров эмиры снимут халаты и чалмы и наденут кольчуги и шлемы. Так что, сейчас одежда подчеркивала прежде всего статус альфы. К паланкину первым подбежал Салах и с тревогой посмотрел в глаза Айдану.
- Жада, скажи с Серенити все в порядке? Джабаль его не обидел?
- Не волнуйся, с твоим ненаглядным сыночком все в порядке, он сам кого хочешь обидит! Не переживай за него, у него все хорошо!
Салах открыл дверь паланкина и помог Айдану выйти, поддерживая его под руку. У шатра его уже дожидался старший брат Джавад, который первым приобнял нежного омегу и поцеловал через край шейлы.
- Годы идут, а ты все также прекрасен, Тыковка моя, - Айдан давно не видел брата и очень смутился, когда тот вспомнил его детское прозвище. Он прижался к его плечу и позволил завести его в шатер, кивнув Айюбу и Саиду, чтобы те следовали за ними.
Шатер был, скорее, большим навесом, защищающим от палящих солнечных лучей. Кто-то принес небольшой ковер и единственную подушку. Ковер постелили прямо на песок, на середину ковра положили подушку, на которую, как на трон, уселся Айдан. Расправив складки абая и выпив воды, омега похлопал по ковру рукой, приглашая своих родных к разговору. Лишь только после того, как вокруг него кружком сели его родные, он откинул край шейлы, которая закрывала его вечно молодое лицо.
- Эмир Джабаль Хайдар ад Шур ибн Джайфар приносит свои извинения за то, что его несдержанность принесла вам столько хлопот.
- Так этот ничтожный трус отказывается от войны! - воскликнул худой альфа с острым лицом, похожим на мордочку хорька. - И боится сказать об этом сам, посылая вместо себя омегу!
- Эмир Джабаль не отказывается от войны, - ледяным тоном произнес Айдан, окинув хорька высокомерным взглядом, - он с удовольствием прокатит по песку пару-тройку пустых голов. Эмир беспокоится только о членах семьи своего супруга, которым доставил столько хлопот. А что касается остальных, - омега бросил пренебрежительный взгляд в сторону хорька, - то я передам эмиру Джабалю, что кое-кто усомнился в его отваге. Я думаю, эмир непременно навестит ваш эмират, уважаемый, дабы лично обсудить с вами этот вопрос.
- Тыковка, почему ты говоришь от имени Джабаля? - удивился эмир Джавад. - Ты нам явно на что-то намекаешь, скажи-ка лучше прямо, без ваших этих омежьих штучек.
- Я говорю не от имени эмира ад Шур, он сам скажет за себя, когда придет время. Я говорю от имени мужа нашего Серенити. Джабаль взял нашего Серенити не наложником, а супругом. Он занес его в мечеть раньше, чем в свой дом, и назвал супругом перед лицом кади и альф, которые в тот момент были в мечети.
Айдан обвел взглядом удивленные лица своих родных, они не ожидали подобного и сейчас были так же растерянны, как и сам омега, когда впервые услышал эту новость.
- Теперь нашего Серенити зовут Абаль, у него на руке брачный браслет, а на шее метка. Более того, они дыхание жизни друг друга!