Караванщики спокойно путешествовали по землям ад Шер. Они знали, что тут нет разбойников, а если и появляется на горизонте вооруженный разъезд, то это исключительно воины Джабаля. Они обязательно подъезжали ближе, чтобы удостовериться, что караван мирный. Немного провожали, а могли и остаться на ночевку, охраняя людей и верблюдов от ночных хищников. Караванщики с радостью встречали их. Воины ад Шер всегда вели себя вежливо и не брали мзды, как бывало в других эмиратах. В качестве платы за охрану они просили не золото, а интересные истории о дальних странах и интересных людях. А таких историй у каждого караванщика было по два мешка.
Вот и сейчас дети с восторгом следовали следом за храбрыми альфами, девушки бросали в их сторону томные взгляды, а старики шли в мечеть помолиться за благополучное возвращение эмира и его храбрецов. Айдан послал с войсками Аббаса, он хотел узнать новости от проверенного человека, а не официальные известия, подвергнутые, как обычно, цензуре.
Джабаль торопил воинов, пеших и конных, хотя холостые альфы сами были готовы маршировать сутками, лишь бы добиться одобрения эмира. В итоге войска дошли до границ эмирата Талима к концу третьих суток вместо привычных четырех. Об этом сообщили альфы, оставленные в городе для поддержания порядка и охраны. Серенити сам приходил к вольерам за кормом для птенца, где верный Ахмед рассказывал ему все новости.
Все во дворце были твердо уверены, что молодой супруг так переживает о муже, что с утра мчится узнать последние новости из первых уст. И все слуги пытались ободрить и поддержать молодого омежку, который расстался с любимым мужем вскоре после свадьбы. А сам Серенити каждый раз прикрывал глаза, якобы в печали, и прикусывал губу, чтобы язвительные фразочки не сорвались с языка. Хорошо, что под шейлой никто не видел, как раздраженно кривился рот молодого супруга. Все были уверены, что Абаль скромный и застенчивый, и поэтому такой молчаливый.
На четвертый день оба города замерли в ожидании известий с театра военных действий. В мечетях служили молебны за безопасность эмира и победу в войне. Серенити не видел, что происходило за городом, когда прилетали отец с дядей и дедушками. Айдан объяснил правнуку, что с утра между городом и войском будет поставлена палатка, перед входом в которую в песок воткнут бунчук эмира ад Шур. Перед началом боевых действий всегда проводят переговоры в попытке решить все мирным путем. Обе стороны могут высказать свои претензии и возражения, и если компромисс не будет достигнут, то начнется сражение, но всегда есть шанс, что все закончится миром или, в крайнем случае, дуэлью эмиров.
К обеду пронеслось известие, что эмира Джабаля во время дуэли ранил предатель. Город зашумел, как растревоженный улей. Как такое возможно? И нет ли опасности для жизни эмира? Серенити не сразу понял, почему его вдруг стали расспрашивать о самочувствии мужа. А потом Айдан объяснил. Все в городе знают, что они дыхание жизни друг друга, а значит, он должен чувствовать, что происходит с эмиром и каково его самочувствие. Серенити вначале растерянно хлопал глазами, а потом разозлился. Почему все считают, что с эмиром случилась беда? Ничего с эмиром Джабалем плохого не случилось! Подумаешь, маленькая царапина! Он, наверное, и не заметил! Он такой большой и страшный, что все враги разбежались, как только его со стен города увидели!
Как ни странно, все, слышавшие возмущенный комментарий Абаля, сразу успокоились и заулыбались. Если супруг эмира говорит, что с мужем все хорошо, значит, так оно и есть. А то, что юный супруг так верит в своего мужа, вообще выше всяких похвал. По дворцу сразу разнеслась радостная весть, что с эмиром все в порядке, а потом так же стремительно полетела в город. В мечетях началась служба за здравие эмира и о даровании ему быстрой победы. Люди с улыбкой передавали друг другу слова Абаля и радовались. Все же прекрасно, что их эмир смог найти свое дыхание, а этот юный омега такой замечательный человек и так верит в своего мужа!
Когда эти слова счастливый Захи передал своему господину, Абалю, то с удивлением наблюдал, как тот покраснел и начал метаться по комнате, как загнанный в клетку зверь. Захи искренне пытался понять, что именно рассердило Серенити? Ведь в городе все счастливы после его слов. А Серенити в гневе кусал губы, но, опасаясь реакции селафь, помалкивал. Когда он ехидно комментировал ранение Джабаля, то совсем не подозревал, что его слова воспримут с такой точки зрения. Глупые люди! Никакое он не дыхание Джабаля! И, вообще, он любит другого! И Соловей - альфа, что бы там селафь ни говорил, он просто не может быть старым бетой! И все тут! Тем более, что Захи, стараясь угодить Серенити, принес ему новые стихи Соловья, которые ему передали в книжной лавке:
Знай, разум потерял и как вернуть - не знаю.
Бесцельно я брожу, и нет печали края.
Коль головы лишусь, не больше в том напасти,
Чем с головой уйти, как я, в безумье страсти.
Рыдаю, и от слез, что лью помимо воли,
На сердце у меня щемящий сгусток боли.