- Ох… - Джабаль сел на пол там же, где стоял и покачал головой. - Так все хорошо начиналось, но похоже я все сам испортил… И что теперь делать? Ума не приложу!
- Не переживай! - Айдан осторожно погладил эмира по волосам, как будто это был лев, который случайно пробрался в гарем. - Начало положено, он первым потянулся к тебе, жаль, что ты, всегда такой сдержанный, сегодня сорвался. Но не переживай, все наладится. Главное, не торопиться. Обычно на хитба* отводят год, так ведь? И не надо здесь сверкать глазами, не умрешь, ты столько ждал, потерпишь еще немного! Ложись-ка спать. Утро вечера мудренее!
Джабалю оставалось только жалобно вздыхать по дороге в казарму. Ночевать поблизости от Абаля было сродни пытке. Ему везде мерещился его запах и в каждом ночном звуке он пытался услышать тихий шорох шелкового платья супруга. У него, как у подростка, начались поллюции и эротические сны, поэтому теперь он сбегал в казарму. Только там он мог спокойно спать, не прислушиваясь к звукам. А запахи множества альф рядом настраивали на военный лад. Теперь эмир всерьез задумался, что отправиться в поход не такая уж плохая идея. Может супруг будет скучать, волноваться и думать о нем? И тогда, когда он вернется, то возможно, Серенити сам захочет объятий, поцелуев и близости?
Джабаль созвал своих военачальников и объявил, что собирается проведать Такбира. Похоже, тот, живя в гостях у своего дяди, совсем обнаглел, раз позволяет себе сомневаться в его отваге. Заодно и его дядю эмира Талима стоит щелкнуть по носу, чтобы не смел тявкать при каждом удобном случае на Совете преданности, за глаза обвиняя Джабаля во всех смертных грехах. А на обратном пути вполне можно будет заглянуть к эмиру Семуду и объяснить старому прохвосту, что иногда не грех и головой подумать, прежде, чем решиться выводить свое войско против эмирата ад Шер!
Альфы восприняли новость о новом походе с большим энтузиазмом. Эмир всегда щедро награждал своих воинов из трофеев, полученных в походе. И кроме этого, все одинокие альфы просто грезили о собственном омеге и доме, где они смогут растить собственных детей. В городе с тех пор, как к власти пришел Джабаль, появилось множество счастливых супружеских пар. У некоторых из них рождались альфы, и гордые отцы приводили в казармы на воспитание своих сыновей, которые вырастали, и, как их отцы до них, начинали мечтать о вечно молодых и прекрасных, как свет зари, омегах.
Вскоре казармы в обоих городах кипели, как муравейники, на которые плеснули кипятка. Все альфы вместо ночного отдыха внимательно проверяли собственные доспехи и заточку оружия. Каждый одинокий альфа давал себе обещание, что в этот раз обязательно не упустит возможности показать свою храбрость эмиру, и тогда ему со временем выпадет счастье создать полноценную семью. Ведь даже, если не будет «трофейных» омег, то в питомнике Джабаля подрастают молодые омежки, а эмир всегда помнит своих храбрецов.
Джабаль чувствовал по связи, что его супруг тоже не спит и его настроение меняется от приступов нежности до растерянности и почти злости. Альфа улыбался, думая о том, что его супруг переживает о первом поцелуе. Он был уверен, что омежка уже влюбляется в него, раз начал ревновать! А ведь ревность - это признак того, что человек к тебе неравнодушен. И это прекрасно!
Серенити действительно не спал. Он переписывал стихи Соловья в подарок для оми. Завтра утром надо будет передать конверт с письмом и подарки для родителей. Он злился на Джабаля, который наговорил красивых слов, а потом коварно поцеловал. И на себя тоже злился, он даже немного поплакал, но тихо, чтобы селафь не услышал. А то примчится со своими нотациями! Это так несправедливо! Он ведь любит Соловья, а целовался почему-то с коварным Джабалем! Как он мог допустить такое? Надо было держаться от настырного альфы подальше, а то тот напридумывает бог весть что, а Серенити потом расхлебывать и становиться на самом деле супругом противного альфы? А как же Соловей? Он ведь любит его, а не Джабаля!
Серенити вытер платком слезы и украдкой высморкался, осторожно оглядываясь на дверь, ведущую в комнату к Айдану. Захи тихо сидел рядом и молча переживал, видя слезы Серенити, он не понимал, почему тот плачет. Разве целоваться с альфой так противно, чтобы потом так горько плакать?
- Чем я могу помочь? - Захи тихонечко подсел рядом и зашептал прямо в ухо, как когда-то в питомнике, чтобы не услышали требовательные воспитатели. - Что мне сделать, чтобы помочь тебе? Нет безвыходных ситуаций! Если ты перестанешь рыдать и подумаешь, то обязательно выход найдется!
Серенити скосил глаза на своего верного друга и задумался. Действительно, чего это он разнюнился? Этого наглого альфу надо поставить на место! А то моду взял целоваться без спроса! Что он там говорил: бла- бла- бла… чудный запах? Вот я тебе этот запах-то и подпорчу!
- Захи! - в голове родился очередной план. - Раздобудь завтра чеснока! Хочу мужу сюрприз сделать!
- Легко! - Захи сорвался с места, но в дверях остановился и спросил. - А много надо?