Стали собираться гости. Джабаль предложил показать лагерь и все с радостью согласились. В первую очередь эмир повел всех к жеребцам. Коней для охоты привезли заранее в шаттлах, каждый наездник мог покрасоваться на своем жеребце, их несколько дней усиленно кормили и следили, чтобы те не дрались между собой. Кони были отдохнувшие и с радостью приветствовали хозяев. Бусинка и Серенити, подойдя к своим кобылкам, удостоверились, что их барышням тут удобно, и они вполне довольны. Следом вся компания отправилась проведать охотничьих соколов. Все птицы сидели в шапочках и страховочных обвязках. Соколы и ястребы сидели отдельно. Орел с Алели сидели недалеко друг от друга, но все равно в шапочках.
- А зачем птицам закрывают голову? - Бельчонок осторожно погладил сливочные перья орлицы, та, приоткрыв недовольно клюв, зашипела, но Серенити подул на нее и погладил по спине, как кошку. Птица сразу успокоилась и недовольно заклекотала, прося, чтобы сняли шапочку.
- Им так спокойнее, - пояснил Серенити и погладил Алели по крылу. - Соколы боятся орлов, но если их не видят, то и не волнуются. И орлам лучше не видеть друг друга. Орел, когда видит орлицу, то пытается защитить ее от всех. Даже от случайно проходящих людей, а орлица, когда слышит крик орла, начинает волноваться и пытаться улететь от предполагаемой опасности. Когда Алели видит Орла, то сильно нервничает, она пока молодая и не пара ему. Она его боится и начинает кричать от испуга. Орел слышит, что орлицу кто-то напугал и начинает кричать в ответ, пытаясь привлечь к себе внимание, чтобы его освободили, и он пришел на выручку. А соколы, когда слышат крик орлов, то сходят с ума от страха, потому что орлы, бывает, охотятся на соколов. Поэтому пока все сидят в шапочках, то все тихо и спокойно. И шапочки им надо снимать только тогда, когда рядом никого постороннего не будет, птица увидит родного человека, небо, и не будет переживать перед охотой...
- А птицы, что не понимают, что они кричат друг другу, они что, договориться между собой не могут? - не сдавался Бельчонок.
- Ну, они ведь не люди, - пожал плечами Серенити. - Да и люди хоть и говорят, но порой договориться друг с другом не могут.
- Да, - Джабаль оказался за спиной супруга и улыбнулся Бельчонку. - Человеку мало научиться говорить, надо еще научиться слушать. Это очень тяжело - услышать, - Джабаль постучал пальцем по своей груди. - Услышать голос своего сердца, своего партнера, мир вокруг себя. Говорить намного проще.
Серенити повернулся к мужу и о чем-то задумался. Гости подошли к своим птицам, чтобы удостовериться, что с теми все в порядке, и опять вышли под палящее солнце. А Серенити так и стоял возле Алели, поглаживая ее по крылу, и при всем этом у него был такой растерянный вид, что Джабалю пришлось прикоснуться к его плечу, чтобы привлечь к себе внимание.
- Пойдем, хабиби, - Джабаль с тревогой смотрел на супруга. - О чем ты так глубоко задумался? Не переживай, я рядом и поддержу тебя во всем. Давай лучше посмотрим, как будут хвастаться своими жеребцами альфы. И выездкой и статью, Бусинка сказал, что его лошадка многое умеет и хочет показать ее всем. Все горят ожиданием посмотреть, как омега управляется с лошадью.
- Я на следующий год тоже научу Подружку пиаффе и пируэтам. Вот увидишь! - Серенити прижал руки к груди. - Ты тоже будешь мной гордиться.
- Я никогда не буду сравнивать тебя с другими, - Джабаль покачал головой. - Ты мой любимый, несравненный. Ты - мое дыхание.
Альфа осторожно поднял руку омеги и поцеловал в раскрытую ладонь. А Серенити вдруг вспыхнул от такого, казалось бы, невинного поцелуя. По телу прокатилась волна озноба, и метка опять напомнила о себе легким покалыванием. Это все было так волнительно и неожиданно, и немного страшно: совсем рядом ходят родители, отцу достаточно, сделав два шага в сторону, повернуться, и он тогда увидит, как его целует этот… этот… муж. И хотя он этой ночью принимал более дерзкие поцелуи и даже сам целовал его, позабыв обо всем, но именно сейчас от этого поцелуя пальцы на ногах поджимались, а дыхание перехватывало, как будто они занимались чем-то ужасно запретным.
- Ну, вот, - Джабаль улыбнулся. - Хотел тебя успокоить, а ты еще больше разволновался. Что мне сделать, чтобы ты улыбнулся?
- Ничего, - Серенити осторожно освободил руку. - Все хорошо, пойдем лучше к гостям, а то мы остались совсем одни…
Джабаль бросил на омегу растерянный взгляд и придержал полог палатки, пропуская его вперед. Серенити вышел с самым независимым видом и постарался выглядеть, как обычно, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. За ограждением лагеря собирались альфы, которые держали под уздцы оседланных жеребцов. Для омег натягивали тент и несли ковры, чтобы расстелить на песок. Когда, наконец, неженок усадили в тенечке, а слуги с водой и опахалами замерли в ожидании команды, альфы вскочили на пританцовывающих в нетерпении жеребцов, и началось самое настоящее представление.