Альфы показывали джигитовку: стреляли с коня и рубили чучела, на полном скаку поднимали с песка мелкие предметы. Подхватывали с песка пешего товарища и с громким гиканьем скакали по пескам. Омеги с восторгом улюлюкали, наблюдая, как альфы на ходу соскакивали и запрыгивали в седло по обе стороны от лошади по несколько раз подряд, пока проезжали мимо навеса. Расседлывали и снова оседлывали жеребца, несущегося во весь опор, не слезая, а только пересев на круп лошади. На полном ходу соскакивали с лошади назад и в тот же момент вскакивали опять сзади, подтянувшись за хвост. Исполняли «отвагу», то есть, держа в стременах ноги, бросались навзничь направо или налево назад всем корпусом, головою вниз, и держались на весу. И, конечно же, скачка одного альфы, стоя на двух жеребцах, с прыжками, стрельбой и бешеными воплями.
К концу этого выступления не только альфы и жеребцы были взмылены и полны азарта, но и омеги, отринув томность, повскакивали со своих мест, подбадривая и улюлюкая от избытка восторга. Ясмин зажмурился, когда увидел, как Тигренок на полном скаку проскальзывает под брюхом лошади, чтобы вновь сесть в седло с другой стороны, а Серенити с Бельчонком чуть голос не сорвали, подбадривая брата. В скачке участвовали не только эмиры, но и альфы из групп сопровождения. Каждый хотел покрасоваться и показать свое мастерство.
А потом начались показательные выступление по выездке. Бусинка сразу велел подать свою лошадку и первым начал свое выступление. Его лошадка танцевала и капризно перебирала тонкими ногами, исполняя достаточно сложные движения и развороты. Не только омеги, но и альфы восторженно замерли, наблюдая, как хрупкий наездник управляется с своенравным Леденцом. Казалось, стоило только омеге сесть в седло, и капризная лошадь сразу стала кроткой и послушной. Она косилась на своего всадника в ожидании похвалы, и Бусинка время от времени хлопал ее по гордо выгнутой шее и давал новое задание. Когда в конце выступления Леденец склонилась в поклоне перед навесом с омегами, то к радостному улюлюканью омег добавились и восторженные крики альф.
Айюб помог спешиться порозовевшему от удовольствия Бусинке, и с нежностью похлопал по крупу Леденца. Эта сладкая парочка порадовала не только сердца родителей, но и глаза всех присутствующих альф. Дальше выступали сами альфы, но их жеребцы были привычны к бою, а не изящным танцам. Их учили кусаться и лягаться, а не совершать элегантные пируэты, но все равно жеребцы показывали послушание и чуткость к приказам. Но никто не мог сравниться с красотой элегантного Леденца, с чем и сошлись во мнении все присутствующие. А Джабаль подарил Бусинке элегантный стек с инкрустированной ручкой.
Время приближалось к ужину, омеги разошлись по своим шатрам, чтобы освежиться перед совместным ужином. А Серенити заторопился к мужу, он хотел уговорить его пригласить внутрь шатра не только семейные пары, но и взрослых наследников, Тигренка и Замира, сына Джавада. Они ведь тоже родня, а не посторонние альфы. Джабаль поджал губы, не желая видеть свободных альф, но подумав немного, согласился с просьбой супруга. Серенити, просияв взором, сразу послал весточку Тигренку и Замиру, что их приглашают в общий шатер на ужин вместе с семьей.
В большом шатре хватило места всем. Омеги, сняв абая и шейлы, сверкали драгоценностями и прическами. Замир даже растерялся, когда увидел столько омег в шелковых платьях с открытыми лицами, как будто, так и должно быть. Взрослый альфа смутился, растерявшись, но Тигренок подтолкнул его в спину, чтобы он не задерживался в проходе, он-то был привычен к большим семейным посиделкам. Семьи трех эмиров частенько собирались вместе, чтобы приятно провести время. Это было очень необычно для консервативного Сабаха, когда альфы и омеги сидели не порознь, а все вместе. И дети бегали довольные тем, что есть столько места для игр. И столько взрослых, к которым можно забраться на руки и выклянчить сладости.
Серенити выпросил у оми Медвежонка и осторожно кормил маленького альфу, который смотрел на него с той серьезностью, что свойственна только младенцам. Джабаль даже потерял нить разговора, когда увидел, как красиво смотрится его супруг с младенцем на руках. Айюб, заметив, что его собеседник замер с приоткрытым ртом, проследил за его взглядом и, понятливо улыбнувшись, пересел к своему оми - мудрому Айдану. Он хотел поговорить с ним по поводу Бусинки. Айюб уже устал от докучливых женихов сына и надеялся, что мудрый оми придумает, как указать на дверь навязчивым женихам.
Вскоре с едой было покончено. Слуги убрали посуду и столики. Медвежонок попросился на руки оми, омежка Саида, устав от впечатлений, стал засыпать в объятиях отца, и на уговоры Айдана не поддавался. Бельчонок забрался на колени к Салаху и, удобно устроившись, со зловредной улыбочкой наблюдал за Серенити. А сам именинник, ужасно смущаясь, достал свой тар и запел песню на стихи Соловья:
Любовь — как море. Не боясь, плыви.
Спасет аллах достойного любви.
Какое счастье — жить самозабвенно!
С потоком страсти не борясь, плыви.