— Не заговаривай мне зубы! — Морион эмоционально махнул рукой. — Мы уходим, понятно? Больше в этих играх не участвуем!
Серебристые брови поползли вверх:
— Я? Заговариваю? Признаться, я и правда был недостаточно откровенен, преследуя свои цели, но сейчас обманывать не имеет никакого смысла. Спроси их на досуге. Я не буду препятствовать вам, но я хотел бы поговорить с Ксаршей и услышать, что она скажет. Что именно произошло в Баракуире?
— Ты же всевидящий, неужели не знаешь, что я отвечу? — фыркнула друидка.
Волшебник картинно развел руками:
— Если бы я был всеведущим, разве допустил бы провала? О нет, но я догадываюсь, что дело в тебе.
— Можешь и дальше строить догадки, удовлетворять твоё любопытство я не собираюсь!
Ксаршей не заметила, как сама сорвалась на крик. Ее переполнял кипучий гнев вперемешку с мертвенной опустошенностью. Ей показалось, что в шуме дождя послышался металлический лязг, скрипучий и монотонный, словно ребенок без конца заводил жестяную игрушку.
— Да, дело в тебе… — чуть тише добавил волшебник. — Ты была той самой переменной, что я никак не мог учесть. Ты была альфой и омегой, которая могла или привести меня к триумфу, или похоронить… Ты даже не понимаешь, что сделала…
Он сделал шаг вперед, и Морион закрыл Ксаршей собой, словно старясь укрыть своим телом.
— И все же, — добавил Корниат, остановившись, — ты еще много не знаешь. Например, что теперь ждет вас впереди. Например… чем грозит ему эта плата, что за события она повлечет в будущем…
Ксаршей прикусила губу, глядя прямо в равнодушные глаза-затмения. Да, после слов Мориона она часто думала о том, что с ними будет дальше. Что, если что-то ужасное, и это можно предотвратить? Лязг оглушительней и оглушительней.
— Вижу, ты хочешь знать, — сказал провидец. — А я знаю, что может произойти… Хочешь скажу тебе? Только тебе, Ксаршей.
Девушка поняла, что дребезжать тут просто нечему. Странный жестяной звук шел из ее воображения и о чем-то напоминал… О шестернях механизма подъемника у Баракуира. И тут Ксаршей вспомнила.
— Нет, — отрезала она. — Будущее еще не наступило, я живу здесь и сейчас. Больше я не попадусь на эту уловку.
Лязг оборвался, взгляд эльфа изменился, и девушка похолодел — на лице у него появилась странная полубезумная улыбка. Корниат сделал несколько шагов назад и снова очутился под крышей веранды. А затем раздался его смех.
— Милая, я проиграл спор! — прокричал он, и за его спиной проявилась фигура леди Нувии.
Миг, и тонкая игла стали выглянула у него из груди. Корниат медленно осел, запрокинув голову. Нувия погладила его по щеке, прошептав что-то, утонувшее в звуках дождя, а затем резко вырвала клинок. Под ошарашено молчание всех троих она медленно вытерла лезвие платком и кинула скомканную ткань на тело.
— Уходите, — приказала она. — Судьба отныне в ваших руках.
Теперь уже Ксаршей взяла за руки двух отпрысков Ригеля и повела прочь из помертвевшего вдруг дома. В голове все еще раздавался смех Корниата, слова Нувии о судьбе и давно забытая фраза безумной медузы из Подземья. “ Однажды твой механизм остановится, и тогда ты станешь свободной”.
Они долго шли по дороге, пока дождь не закончился.
— Это правда? — спросил вдруг Морион, посмотрев на Талнисс. — Ты знала, что это потребует жертвоприношения?
Девочка потупилась:
— Да. Я была готова на все ради тех, кого люблю… Оказалось, что всё-таки не на все.
Морион посмотрел на Ксаршей:
— Скажи, ты потому тогда побежала за мной?…
— Не совсем, — вздохнула Ксаршей. — Да, я так долго уговаривала себя остаться, а после слов Корниата сразу кинулась вдогонку… Но даже если бы тебе не приснился кошмар, я бы все равно пошла… Я бы не смогла просто так тебя отпустить.
Его ладонь крепко сжала ее:
— Я не сомневался…
Он вдруг оглянулся назад. Холмы остались далеко позади, и поместье давно исчезло из поля зрения, но все трое чувствовали его за спиной, как тяжелый взгляд незнакомца.
— Ничего… Рано или поздно нужно взрослеть и идти дальше, — сказал полуэльф. — Мы найдем новый дом. Такое место, где судят по сердцу и поступкам.
Талнисс прижалась к его груди, а Ксаршей обняла его за плечи.
— А знаешь, я не жалею ни о чем, — шепнула эльфийка, прикрыв глаза. — Мы многое потеряли, но мы все еще есть друг у друга, а будущее построим сами.
Постояв так, обнявшись, они двинулись в путь на Север, к Змеиному лесу. Грядущее тонуло в неизвестности, и это их вполне устраивало.
Как приятно пахнет рыхлая земля после дождя!
Ксаршей распрямилась над грядкой, вытерев лоб тыльной стороной ладони. Травы тоже приятно пахли, напившись воды. Еще немного, и поспеют. Пустырник и яснотка, чабрец и лебеда, и еще несколько грядок полезной зелени, принесенной с лугов и леса, чтобы росли поближе к домику целительницы, неподалеку от кустиков малины и злющей-кислющей яблони.
— Мам, а это что?
Лопоухий мальчик, с ног до головы вымазанный в земле и желтом травяном соке, принес стебелек с маленьким цветочком.
— О, чистотел! Где сорвал?
Мальчик кивнул в сторону ульев, ютящихся у околицы, лизнул палец и скривился:
— Фу, горько!
