<p>Донна Инезилья</p>Он знает то, что я таить должна:Когда вчера, по улицам Мадрита,Суровый брат со мною шел сердито, –Пред пришлецом, мантильею покрыта,Вздохнула я, немой тоски полна.Он знает то, что я таить должна:В ночь лунную, когда из мрака садаЕго ко мне неслася серенада, –От зоркого его не скрылось взгляда,Как шевелился занавес окна.Он знает то, что я таить должна:Когда, в красе богатого убора,Вошел он в цирк, с мечом тореадора, –Он понял луч испуганного взора,И почему сидела я бледна.Он знает то, что я таить должна:Он молча ждет, предвидя день награды,Чтобы любовь расторгла все преграды,Как тайный огнь завешенной лампады,Как сильная, стесненная волна!Июль 1842Гиреево<p>Б. А. Баратынскому</p>Случилося, что в край далекийПеренесенный юга сынЦветок увидел одинокий,Цветок отеческих долин.И странник вдруг припомнил снова,Забыв холодную страну,Предела дального, родногоБлагоуханную весну.Припомнил, может, миг летучий,Миг благодетельных отрад,Когда впивал он тот могучий,Тот животворный аромат.Так эти, посланные вами,Сладкоречивые листыЖивили, будто бы вы сами,Мои заснувшие мечты.Последней, мимоходной встречиПрипомнила беседу я:Все вдохновительные речиМинут тех, полных бытия!За мыслей мысль неслась, играя,Слова, катясь, звучали в лад:Как лед с реки от солнца мая,Стекал с души весь светский хлад.Меня вы назвали поэтом,Мой стих небрежный полюбя,И я, согрета вашим светом,Тогда поверила в себя.Но тяжела святая лира!Бессмертным пламенем спален,Надменный дух с высот эфираПадет, безумный Фаэтон!Но вы, кому не изменилаНи прелесть благодатных снов,Ни поэтическая сила,Ни ясность дум, ни стройность слов, –Храните жар богоугодный!Да цепь всех жизненных заботМечты счастливой и свободной,Мечты поэта не скует!В музыке звучного размераИзбыток чувств излейте вновь;То дар, живительный, как вера,Неизъяснимый, как любовь.Июль 1842Гиреево<p>Н. М. Языкову</p><p>Ответ на ответ</p>
