Наконец все они благополучно докатились и доскакали до входа Останкинского сада. Наездники соскочили и сняли с лошадей разгоряченных наездниц. В одной беседке готовился для общества чан с плодами и мороженым. Между тем отправились гулять. Цецилия и Ольга шли впереди, окруженные мужчинами. Осторожная Вера Владимировна убедилась быстрым взглядом, что ее услужливый племянник Serge совершенно понял несколько ему прошептанных ею слов и занимал очень усердно Ольгу, а что князь Виктор был возле Цецилии, и добрая, предусмотрительная мать, сопровождаемая Надеждой Ивановной, последовала за молодежью, очень довольная своими стратегическими распоряжениями. Валицкая шла последняя, взяв руку Дмитрия Ивачинского, шла скромно и медленно и разговаривала с ним о прелести вечера и о свежей прохладе Останкинского парка. Они незаметно несколько отстали от других; Валицкая продолжала разговор своим кротким, тихим голосом. (Она всегда говорила вполголоса.)
– Мы, кажется, идем вокруг всего парка: я боюсь, что прогулка слишком продлится и что нам придется ехать домой в сумерках. Который теперь час, Дмитрий Андреевич? на мне часов нет.
Дмитрий, который и не подозревал, к чему может иногда вести невиннейший вопрос: который час? вынул часы и отвечал простосердечно:
– Без четверти восемь.
– Я не знаю, – продолжала Наталья Афанасьевна, – позволю ли я Ольге ехать домой верхом; я этой езды всегда боюсь. Я давеча донельзя испугалась, как лошадь понесла Цецилию.
– Да Цецилия Александровна уверяет, что ее лошадь совсем не понесла.
– Вздор, я сама видела. Да как же вы тотчас не поскакали за нею? она была на волос от смерти.
– Да я… я не заметил; она была впереди.
– Хороши же вы, господа! однако киязь Виктор тотчас это заметил и помчался без ума, чтобы остановить лошадь.
Дмитрий чуть-чуть улыбнулся.
– Это доказывает, что князь Виктор расторопнее меня. – Валицкая тоже немного улыбнулась, отвечая:
– Это доказывает, может быть, и что-нибудь другое. – Улыбка осталась на лице Дмитрия.
– Я думаю, – сказал он, – что князь Виктор никогда не будет подвержен опасности влюбиться.
– Почему же? Цецилия чрезвычайно мила; да она будет и очень хорошая партия. Старая тетка, после смерти сына своего, намерилась сделать ее своей единственной наследницей; я это знаю наверно; а у старухи имение очень значительное, и она едва ли долго проживет; мне Вера Владимировна еще вчера говорила о ее совершенно расстроенном здоровьи. Вера Владимировна ее искренне любит и очень о ней заботится и тужит. Бедная Вера Владимировна! ей угрожает еще другое горе, несравненно высшее. В ее молодом сыне развивается та же бедственная болезнь, которая, как вы знаете, убила в первом возрасте уже троих детей несчастной матери. Цецилия, вероятно, останется ее единым утешением.
И при этой грустной мысли Валицкая со вздохом поникла головой и прекратила разговор.
Дмитрий Ивачинский был добрый человек, даже благородный человек в обыкновенном значении этого слова; но почему доброму но благородному человеку не желать быть вдобавок и богатым? Как для большей части нашего поколения, деньги, и даже много денег, были для него нужнейшей стихией жизни. Он сам имел изрядное состояние; но к чему служит в наш век изрядное состояние, как разве только к тому, чтобы беспрестанно ограничивать свои желанья и живее и болезненнее чувствовать всю необходимость богатства? Цецилия ему давно нравилась, но он ее полагал так называемою бесприданницею и очень благоразумно и справедливо рассчитывал, что если с пятнадцатью тысячами годового дохода ему, холостому, и можно было (по его выражению) жить кое-как, то женатому будет плохо. Ума притом ограниченного, он обыкновенно глядел только туда, куда ему указывали; и теперь, следуя указанию, он в первый раз увидел Цецилию в другом освещении, и в необыкновенно для нее выгодном. Он решительно не желал смерти ни брату ее, ни даже старой тетке; но так как ему невозможно было никакими силами спасти ни бедного мальчика, ни доброй старушки, то он стал их считать уже похороненными. А Цецилия была решительно премилая, прехорошая и придобрая девушка; девушка, которая могла сделать мужа пресчастливым.
Размышляя об этом, Дмитрий шел молча возле Валицкой, которая также молчала и думала про себя, что с некоторыми людьми неимоверно легко справиться.
Воротились к беседке, где прислуга ждала с чаем, и уселись. Валицкая подошла к дочери, стоявшей поодаль, по-видимому чтобы поправить ей волосы, совсем развитые ездой; этот материнский труд продлился минут с десять, вследствие чего Ольга взяла Цецилию под руку и пошла с ней бродить по обширному партеру. Никто из мужчин не смел вмешаться в эту дружескую беседу; видно было, что они обе говорили очень живо, особенно Ольга. Мать ее глядела издали и могла заметить, что Цецилия сначала имела вид довольно серьезный; но вскоре она стала веселее и потупила глаза с премилой улыбкой. Тогда Наталья Афанасьевна оборотилась к столу и с большим удовольствием стала кушать мороженое, которое уже давно стояло пред нею.
