Последние известные нам оригинальные стихотворения Павловой на русском языке относятся к 1862 г., одно из них посвящено поэтическому труду – «Труд ежедневный, труд упорный!..» Она его продолжала: перевела на русский язык драму Ф. Шиллера «Смерть Валленштейна» (полн. изд. 1868), но вообще она вернулась тому, с чего начинался ее творческий путь, – к переводам с русского на немецкий. На этой почве она подружилась с А. К. Толстым, став главным переводчиком и пропагандистом его творчества в Германии. Кроме многих стихотворений и баллад, она перевела его крупные произведения – драматическую поэму «Дон Жуан», трагедии «Смерть Иоанна Грозного» и «Царь Федор Иоаннович». В переводах Павловой эти трагедии представлялись в немецких театрах. Она переводила на немецкий язык и других авторов, постоянно до конца занимаясь литературным трудом. Ее сочинения и переводы на немецком языке были собраны и изданы в трех томах в 1994 г.[28]
После смерти А. К. Толстого (в 1875 г.) и сына Ипполита[29] (в 1882 г.) связи Павловой с Россией практически прервались. К концу XIX века для большинства русских читателей она была полузабытой поэтессой давнего времени. Когда Павлова скончалась 14 декабря 1893 г., о ней в России немногие вспоминали. Она лишь немного, каких-то десять лет не дожила до возрождения интереса к ее поэзии, а вернее – до настоящего ее открытия. В начале XX века ее поэзия оказалась востребована, к умножению и распространению ее славы были причастны Брюсов, Блок, Андрей Белый и многие другие, а Марина Цветаева одну из своих поэтических книг назвала словом, взятым из стихотворения Павловой: «Ремесло» (1923).
В. Л. Коровин<p>Стихотворения</p><p>Сфинкс</p>Эдипа сфинкс, увы! он пилигримаИ ныне ждет на жизненном пути,Ему в глаза глядит неумолимоИ никому он не дает пройти.Как в старину, и нам, потомкам поздним,Он, пагубный, является теперь,Сфинкс бытия, с одним вопросом грозным,Полукрасавица и полузверь.И кто из нас, в себя напрасно веря,Не разрешил загадки роковой,Кто духом пал, того ждут когти зверяНаместо уст богини молодой.И путь кругом облит людскою кровью,Костями вся усеяна страна…И к сфинксу вновь, с таинственной любовью,Уже идут другие племена.22 апреля 1831<p>Е. М<Илькееву></p>Да, возвратись в приют свой скудный:Ответ там даст на глас певцаГранит скалы и дол безлюдный, –Здесь не откликнутся сердца.Забудь, что мы тебе сказали,Покинь, что встретил в первый раз;Тебя и мы не разгадали,И ты, пришлец, не понял нас.В глухую степь, у края света,Далеко от людских бесед,Туда забросил бог поэта;Ему меж нами места нет.Не гул там разговоров скучных,Там бури бешеный набег,И глас лесов седых и звучных,И шум твоих сибирских рек.Там под родными небесами,Не зная нашей суеты,Забывши нас, забытый нами,Поэтом сохранишься ты!Ноябрь 1838<p>Сонет</p>Не дай ты потускнеть душе зеркально чистойОт их дыхания, невинный ангел мой!Как в детстве, отражай игрой ее сребристойВсе сказки чудные, дар старины святой.Дивися хитростям русалки голосистой,Пусть чудится тебе косматый домовой;Волшебных тех цветов храни венок душистый,Те суеверия – наряд любви младой.Верь, дева милая, преданиям старинным,В сердечной простоте внимай рассказам длинным;Пусть люди мудрые их слушают шутя,Но ты пугайся их вечернею порою;Моей души твоя хотела быть сестрою,Беспечный же поэт всегда душой дитя.<1839><p>«Шепот грустный, говор тайный…»</p>
