Макар Блин недовольно крякнул — и тут права бумага. Да какая бумага-то, вощеная, лучший сорт. Хоть деньги делай. Такой ни начальная школа, ни правление давно не видели. И правильная, черт возьми, бумага, по сути правильная, хоть и в корне неверная. Учеников мало — зачем занимать здание, платить учительнице зарплату, расход нести на все четыре класса, когда в райцентре все куда дешевле обойдется. Это с одной стороны, с денежной. А поверни с человеческой?.. Начальная школа, она ведь не просто учит этот самый «контингент» правильно считать да писать без помарок. Так грамотный человек и на дому может пацана настропалить: будет знать, сколько в рубле копеек да как из букв слова составлять. А это — НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА! Начало! Всему начало — жизни, характеру. Кто первый урок в ней проводит? Он, председатель колхоза «Страна Советов» Макар Дмитриевич Блин! При полном параде, при ордене, полученном за урожай, даже при галстуке. Ради такого часа приходится изменять постоянной привычке ходить в армейском стареньком френче. День торжественный, учительницей определен, хоть этим самым районо и не предусмотрен. И говорит на этом первом уроке председатель о земле, о хозяйстве, позволяет себе немного и помечтать. Собственно, мечта для него, ему век недолгий остался, для них же, сидящих за партами, совсем не мечта, а явь — завтрашний день, в котором они будут жить. Нехватки какие у школы — куда идет учительница? К этому горбатому слову? Нет, к нему, в правление. А правление и решает — где достать краски на ремонт, как вывезти из деляны дрова, сколько пшена отпустить на бесплатную кашу, из какого города привезти настоящие, «магазинные», елочные игрушки. И школяры колхоз не забывают: подмогнут червя весеннего в саду уничтожить, в сенокос, как горох, высыплют на кошенину, в прополке не откажут, осенью за комбайном колоски соберут. И хоть невелик в денежном исчислении их труд, но разве в этом дело?
— Подвоз-то «по непогоде» организуем, чего там, — вздохнул Макар Блин, — человека и лошадку выделим. Хрясла пологом накроем, в кибитке будут кататься… Да разве в этом дело, Ефросинья Петровна… У нас из школьного окна поле видно, а в райцентре?
— Ничего не поделаешь, Макар Дмитрич. Жизнь спешит-торопится. Из нашего окна поле виднеется, а там, возможно, большее…
— Да что же может быть больше поля-то?
Поля колхозов в этой обжитой стороне были невесть какими: шестьдесят-восемьдесят гектаров самое великое. И председатель считал, что нет ничего «большего», чем колхозное поле.
— Школа — не наседка, Макар Дмитрич, всех при себе не удержит. И в рядок не выстроит. Поглянется кому родная земля — останется. Насильно мил не будешь.
— И это верно, но обидно… Какие там мальцам учителя попадутся. Я не говорю о пятиклассниках — эти на своих ногах, четыре года в твоей «академии» науки проходили…
— В нашей «академии»…
— Пускай будет так. В нашей «академии». А первоклашки как тесто. Какова стряпка, такова и оляпка!
— Учителя в центре хорошие. Много с высшим образованием.
— Землю любить не образование учит, Ефросинья Петровна.
Они сидели в пустом классе внезапно погрустневшей школы. Сиротливо стояли во дворе вынесенные на окраску парты. Печеклад, содрав прогоревшее железо с круглой, «механической», печки не спешил разбирать кирпич — знал, что школа «прикрыта», торопиться к первому сентября нечего. Даже большой глобус, всегда такой важный, торжественный, стоял неловко, опершись на самодельные счеты.
— Ведь не раз косвенно намекал бабам — рожайте! — вскочил вдруг из-за парты председатель: больно обидно ему было, что школу закрывают из-за такой пустяковой причины, какой является малый «контингент учащихся». — Рожайте! Демографируйте! — не удержался он от заморской закавыки. — Нет, как в стенку горох! Хоть кол, как говорится, на голове теши. Все грамотные стали! Вот и добились с умом-то!..
— Подумали бы о солдатках-то, в самом деле, Макар Дмитрич.
— В каком смысле?
— Не в том, какой подразумевает Катерина. Хотя и это тоже… тоже вопрос. Ну ладно, семейное счастье ищет не председатель колхоза. А вот другое…
— Что же?
— Как решите распорядиться школьным зданием? Все-таки оно колхозное. И самое лучшее в деревне и по красоте, и по добротности. Подвал здесь хороший, каменный. Подсобки есть, огород большой.
— Решение вынесет народ, — уклонился от прямого ответа Макар Блин. — Посоветуемся, обговорим…
— А ваше мнение? — не отступала учительница.
— Мое мнение такое: перевести сюда правление. Зданьице и на самом деле — красотинка! Редкое строение. Кирпичики фундамента скреплены раствором, замешанным на яичном белке! По высоте — на двухэтажку смахивает. Из района его видать, не замечали?
— Замечала.
— Вот и устроим тут колхозный штаб. Фирма! Подкатил какой важный человек из района или области — видит, правленьице не хухры-мухры! Одним словом, фирма!
— Так-то оно так, — согласилась Ефросинья Петровна, поправляя покосившийся глобус. — А не отдать ли этот «фирменный» дом солдаткам?!
Такой прямой вопрос смутил председателя. Не ожидал он столь резкого поворота.
— Вселить, что ли?
