— Может быть, и она, но у нее ведь мог быть сообщник или сообщница. Лучше перестраховаться, чем допустить роковой промах. О нашем разговоре никому не говори, и если тебе что-то принесут, бери, не отказывайся, чтобы никто не заметил твоей осторожности, но не пей и не ешь, даже если в рот класть начнут, скажи, что сыт и все. И если от моего имени что-то принесут, тоже не ешь, только то, что я принесла лично. Придется тебе есть больничную пищу, она, конечно, не вкусная, но зато не отравлена. Скоро вернется из командировки мой бывший шеф, я попрошу его раздобыть тебе путевку в санаторий. А пока буду заезжать каждый день, привозить что-нибудь, но понемногу, чтобы не хранить в холодильнике, там легко подменить еду. Договорились?
— Ты боишься, что еду подменят уже в холодильнике? Невероятно!
— Ну отчего же? Вот видишь, я принесла тебе яблоки, апельсиновый сок, ряженку, сыр. Все это я сложу в холодильник, придет к тебе кто-нибудь, завтра например, принесет примерно то же самое, как отличить одно от другого? Нет, лучше я выкину сейчас все из холодильника, что осталось с прошлого раза, как же я это сразу не догадалась? Вот на таких мелочах нас и ловят.
— Тебе со мной одни хлопоты, да? Ася, а ты его любишь?
— Кого? — вытаращила я глаза.
— Этого своего бывшего шефа.
— Как собака палку! Нет, вру, конечно. Я ему многим обязана, он много хорошего для меня сделал и делает, но человек он, мягко говоря, непростой, а наши отношения с ним сплелись в такой сложный противоречивый узел, что напоминают комок колючей проволоки. Я не люблю его как мужчину, ты ведь это спрашивал?
— Я не ревнивый человек, да и права не имею на ревность, но все-таки я очень не хотел бы, чтобы ты обращалась к нему с какими-либо просьбами, если не вообще, то по крайней мере в отношении меня. Очень бы не хотел!
— Во-первых, в этой ситуации без него не справиться, во-вторых, уже поздно меня об этом просить, ты тоже находишься в этом колючем клубке, нравится тебе это или нет.
— Но может быть, тебе только так кажется, что не справиться? Я, конечно, не Шварценеггер, но кое-что я могу, и вполне в состоянии защитить тебя и себя, если ты доверишься мне. И насчет клубка, я все же думаю, что ты преувеличиваешь, женщины любят преувеличивать, ты только не обижайся.
— Да какие уж тут обиды. В эти игрушки пусть играет тот, у кого жизнь пресная, а мне не до обид. В обычных обстоятельствах твоей защиты было бы вполне достаточно, но увы. Мы не в обычных обстоятельствах, и поверь мне, я знаю, что говорю. Как ты думаешь, откуда взялся охранник, утихомиривший твою жену и спасший мое горло от ножа?
Илья побледнел, мне было жаль погружать его, еще не окрепшего, в мир жестоких реалий, но это было необходимо, он должен был понять, что его подстерегает опасность.
— Это ты наняла охранника? Или попросила об этом своего друга? — Он говорил медленно, как-то отстраненно.
— Я вижу, что тебе не нравится все то, что я говорю, мне тоже, но что же делать? Охрану я тебе не нанимала, у меня нет таких возможностей. Это сделал Пестов, но без каких-либо просьб с моей стороны. Должна тебе сказать, что этот человек делает только то и тогда, когда сам этого хочет. Может быть, тебе легче будет при мысли, что вполне может статься, в этой мутной воде он ловит рыбку для себя, я лично этому не удивлюсь.
Молчание длилось долго, я собралась уходить, решив, что мое присутствие после всех этих слов для него нежелательно, да и пора было. Я привстала, но Илья чуть сжал мою руку, которой я опиралась на кровать.
— Тебе, наверно, неприятно находиться со мной рядом?
— А это еще почему?
— Извини за грубость, но ты меня сейчас, как щенка, ткнула мордой в мое же дерьмо. Это крайне неприятно, но полезно в данном случае. Ты права, не мне сейчас капризничать и предъявлять глупые претензии. Не хочу давать неосуществимых обещаний, но ведь щенки растут, даже такие застарело-великовозрастные, как я. Потерпи меня немного, я постараюсь стать другим, хорошо?
— Хорошо! — улыбнулась я ему.
Садясь в машину, я думала о том, что у Ильи есть редко встречающееся качество, — он готов учиться. Взрослому человеку требуется немалое мужество, чтобы пересмотреть свои устоявшиеся взгляды и постараться усвоить другие, порой это мучительно тяжело. Да, его есть за что уважать.
Я уже подъезжала к дому, вся в мыслях об Илье, когда зазвонил мой мобильный. Мужской голос в трубке был мне не знаком, я насторожилась.
— Здравствуйте, Ася, не знаю, помните ли вы меня? Мы виделись с вами однажды прошлым летом на презентации, меня зовут Михаил Ефремович.
Не знаю почему, но, когда он назвал себя, у меня на сердце стало как-то тоскливо.
— Да, я помню вас, здравствуйте.
— Ася, у меня есть к вам одно небольшое дело, мы не могли бы сегодня встретиться и переговорить с вами?
— Боюсь, что сегодня не получится, дома я буду поздно.
— Я вас очень прошу, дело у меня очень срочное, много времени не займет. Давайте я приду к вам часов в одиннадцать или даже двенадцать, хорошо?
— Ну хорошо, в одиннадцать я постараюсь быть дома.
