— Попробую. Я расскажу это так, как мне открывалось самой. Моя нынешняя история началась 23 июня утром на верхней полке в вагоне поезда. Я проснулась, обнаружила, что еду куда-то в поезде, куда — не знаю, кто я — не помню, вообще ничего о себе не помню. Алексей Степанович, я вижу вашу недоверчивую усмешку, а как вы думаете, почему я молчала, не говорила правды, лгала? Да вот именно потому, что представляла себе чью-нибудь усмешку в ответ на мои слова. Вы думаете, я не представляю, насколько идиотской воспринимается эта ситуация?
— Продолжай, я слушаю. Проснулась ты в поезде, обнаружила, что ничего не помнишь, что дальше?
— Я посмотрела, что у меня есть при себе. Оказалось, только то, что на мне, и маленькая сумка со всякой мелочью, немного денег и никаких документов. Что я почувствовала, говорить не буду. Стали просыпаться попутчики, проводница объявила, что скоро Москва, — так я узнала, куда еду. Я никого не спрашивала ни о чем, боялась, что за ненормальную примут. Среди попутчиков оказалась словоохотливая тетка, она стала спрашивать, как я себя чувствую. Из ее слов я поняла, что накануне в поезд меня в невменяемом состоянии посадил какой-то сильно обросший молодой человек. Тетка все допытывалась, кто он мне?
— И что ты ей ответила?
— Ничего. Она говорила за семерых, ей ничего не надо было отвечать. А потом мы приехали в Москву, я вышла из вагона и увидела на табличке, что поезд прибыл из Архангельска. Я даже подумала купить билет и вернуться обратно, но от одной мысли, что я вернусь в Архангельск, меня охватил ужас. Потом я, как в полусне, несколько часов бродила по городу, шарахалась от встречных милиционеров, пока не набрела на это кафе. Дальше вы знаете.
— Но как ты попала в эту квартиру, если Аську сразу убили? Или все-таки не сразу и ты успела с ней познакомиться?
— Нет, убили ее сразу. Когда убийцы уходили, на них выскочил охранник, они его застрелили, это я говорила, но забыла сказать, что один из убийц разозлился и начал стрелять куда попало. Вот в меня и попало. Я упала и потеряла сознание, очнулась, когда в кафе уже были милиция и врачи. Оказалось, что в меня просто попала щепка, отскочившая от стены, вот сюда, в шею. Меня поднял милиционер, собрал валявшиеся вещи и подал сумку и черный пакет, я машинально их взяла. Когда ушла из кафе, обнаружила, что держу в руках чей-то пакет, и поняла, что мне его дали по ошибке, просто потому, что он валялся рядом со мной. Надо было бы вернуться и отдать его, но я очень боялась.
— Чего? Чего же ты боялась, если не была ни в чем виновата?
— Ну как же вы не понимаете?! Да ведь я никто! Я даже не знала, как меня зовут, у меня не было никаких документов. А если бы меня стали расспрашивать? Как же я могла вернуться, меня бы сразу в психушку отправили!
Я вернулась в свои тогдашние ощущения и говорила с отчаянием, в лице Пестова что-то дрогнуло, или мне показалось, но сказал он мягко:
— Но ведь и на улице оставаться без денег и документов нельзя, это же верная гибель.
— Не знаю, что бы я делала, я решила вернуться на вокзал и переночевать там, но жизнь повернула иначе. Я открыла пакет, в нем была женская сумочка. Это была Аськина сумочка, в ней — деньги, документы и два комплекта ключей, от дома и от машины. На ключах от машины была такая штучка, я нажала на нее, и машина недалеко от меня пискнула, откликнулась, я подошла, открыла дверцу и села за руль.
— Ты знала, что умеешь водить машину?
— Нет, не знала. Я действовала инстинктивно, села в машину, а руки и ноги как-то сами стали все делать. Я теперь все понемножку пробую — получится, не получится, умею, не умею, я ведь ничего не знаю. На даче у вас попробовала плавать, оказалось, умею. На работе, когда вы меня взяли на место Милы, мне было очень страшно включать компьютер, но оказалось, что я умею с ним работать, не слишком хорошо, но вполне достаточно для секретарской работы. А сегодня я купила учебник английского языка, оказалось, что язык я знаю, надо только освежить знания.
— Да, я понял, не будем отвлекаться. Ты села в машину и куда поехала?
— К Аське домой, то есть сюда, что вы удивляетесь? Ведь у меня был ее паспорт с пропиской. Когда входила в дом, боялась, что меня остановят, схватят, но обошлось. Потом пришла как-то, дня через два, Марина, ваша дочь, спросила, кто я. Я представилась Аськиной сестрой и ее тезкой, ведь надо было как-то называться, и я решила — она Аська, а я буду Асей. Вот и все, остальное вы знаете.
— Нет, не все! Что тебе сказала Наташа? И почему ты стала искать с ней встречи?
— На банкете она назвала меня Сашкой, удивлялась, что я жива, вы слышали, наверно?
— Слышал, но не придал значения. Что Александру можно сокращать и Сашкой и Аськой, это я и так знал, а ее слова, что ты жива, принял за восклицание экзальтированной женщины, давно не видевшей подругу.
