– Вы догадливы, Янтарная. Так что я не только поспособствовала разводу кесаря с Софьей Дукой, но и избавила вас от опасной соперницы. И теперь эта гнусная святоша больше не будет угрожать вам. Однако, – тут густые брови августы сошлись к переносице, – не рассчитывайте, что я и в дальнейшем буду проявлять к вам благоволение. Вы чужая в Палатии, и вы слишком хитры, чтобы я считала себя вашей постоянной покровительницей.
Да, наладить отношения с Зоей Светорада не могла. Ту слишком задевало, что в Палатии многие подражали именно Янтарной, а не признанной красавице базилисе. Это оскорбляло Зою. Она вообще была очень странной и вела себя непримиримо. Светорада узнала, что даже всегда помогавший Зое Самона теперь в немилости у нее. И если раньше они были союзниками в борьбе против Николая Мистика, то теперь оба видели друг в друге соперников по влиянию на императора. Они сошлись еще только раз, когда в один голос потребовали удалить из Палатия Константина Дуку. Сын мятежника отныне был заключен под стражу в удаленном от Священного Палатия Влахернском дворце. И хотя пленника содержали там с роскошью, он не имел права покидать место своего заключения, дабы не потворствовать заговорам в пользу своего отца Андроника.
Сама же Светорада могла торжествовать. Делу о ее браке с кесарем дали ход, враги были повержены, а строгий Евфимий велел Александру избавиться от своего беспутного окружения. По сути, сейчас с кесарем остался только Варда, да и то больше как начальник охраны при Дафне, а не придворный. Но возможно, именно потому что его ущемили в желании иметь свой собственный штат из любимцев, Александр проводил слишком много времени с Вардой. Со Светорадой же он был печален и удручен. Как– то, навестив княжну ночью, он просто лег и, разняв ее нежные руки, угрюмо произнес, глядя в мозаичный потолок:
– Супружеское ложе. Какая скука!
У Светорады болезненно сжалось сердце.
– Ну, оно, замечу, никакое не супружеское. Нам еще надо постараться, чтобы стать мужем и женой.
После довольно продолжительной паузы Александр ответил:
– Пока патриархом был Николай, я еще мог на что– то надеяться. А вот недолюбливающий меня Евфимий… Да этот святоша скорее предаст меня анафеме, чем благословит наш союз.
Теперь Александр пребывал в постоянной печали. Только в обществе Варды он несколько оживал. Все время зазывал его в покои, они говорили о войсках, о скачках, о соревнованиях. Вот и сегодня, едва установилась тихая ясная погода, Александр вместе с Вардой отправились на воинские учения. Наверное, пробудут там до вечера. Светорада не ведала, навестит ли ее сегодня кесарь или опять она будет ночевать одна. Это было единственное, что тревожило ее. Она уже поняла, что кесарю претит спокойная жизнь. Пока были препятствия, пока он видел в ней дикую наяду, а не покорную любящую женщину и возможную благочестивую супругу, она его волновала. Даже их ссоры разжигали в нем вожделение. Теперь он словно потерял интерес к их любви.
Александр и впрямь не вспоминал о княжне, пока они с Вардой занимались воинскими тренировками на плацу. Кесарь почти с любовью смотрел, как, пустив коня рысью, Варда проносится мимо мишеней, как натягивает длинный лук, как метко пускает стрелы в мишень.
– Стреляешь, как сам Парис! – заметил кесарь.
– Просто я, в отличие от вашей августейшей особы, могу сосредоточиться, – заметил Варда, сдерживая скакуна и легко соскакивая на землю. – Вы же все время нервничаете, злитесь, вам не хватает спокойной наблюдательности и хладнокровия, так необходимых воину.
– Да? А как же тогда стихи: «Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына»?
– Это всего лишь стихи. Как и эти: «На горе мужчинам посланы женщины в мир – причастницы дел нехороших».
– Оставь Ксантию в покое, – сказал кесарь и бросил на Варду хмурый взгляд из– под неправдоподобно длинных ресниц. – Она под моим покровительством.
– Она – змея!
– То– то ты так защищал ее, когда Константин предлагал мне разыграть Ксантию между нами в кости.
– Кесарь, – Варда серьезно посмотрел на него, – одно дело, когда Ксантия интригует и строит заговоры за вашей спиной. Другое, когда на вашу невесту зарится другой мужчина. Это удар по вашей чести.
Александр молчал, смотрел, как слуга уводит скакуна, ласково похлопывая ладонью по его атласному крупу.
– Покажи тот захват, каким победил меня в прошлый раз в единоборстве, – предложил он после паузы.
