– Кесарь зовет меня в свое окружение во Влахернский дворец, – сообщил этот учтивый патрикий, так любивший читать ей ранее античные стихи. – Думаю, я переберусь туда, ибо в Палатии стало совсем невыносимо из– за нового патриарха. Он всех судит, он запретил увеселения, словно уже настало время поста. Он не желает слышать о пирах и музыке, велел разогнать всех шутов и комедианток. Скоро наш веселый Палатий вообще уподобится монастырю. Вот я и подумал… Знаете, милая Ксантия, может, я смогу перед отъездом что– нибудь сделать для вас?
Это были добрые слова, если бы при этом глаза молодого царедворца не поблескивали так маслянисто, а на его устах не появилась двусмысленная улыбка. Помедлив, он протянул руку и слегка поиграл ее длинной янтарной сережкой. Светорада отвела его руку, но он только негромко засмеялся.
– О, не стоит дичиться меня. Я вам друг и хочу помочь. Если мы договоримся… – Он снова сделал паузу и посмотрел на нее с плотоядной усмешкой. – Ведь вам сейчас как никогда нужен покровитель.
Светорада чуть вскинула подбородок.
– Отправляйтесь– ка во Влахерны, друг мой. Возможно, и я скоро туда приеду. А при встрече с кесарем я не забуду упомянуть о том, как вы были добры ко мне.
Лицо Иоанна сразу посерьезнело. Он отвесил поклон и быстро удалился. Светорада подумала, что, может, еще и впрямь не все потеряно в ее отношениях с Александром? Но сама она пока не чувствовала желания кидаться в его объятия.
Тем вечером в ее покое было совсем тихо. Слуг почти не осталось, большую часть мебели тоже вынесли. Весна была на подходе, и в Дафне уже вовсю хозяйничали китониты всесильного Самоны.
Подле Светорады осталась одна Дорофея. Расчесывая перед сном ее волосы, она сказала со вздохом:
– Я вызнала, что Ипатий с Глебом почти безвыездно живут в Мартинакийской обители, наш дом пустует, вот и подумала податься туда. Я ведь родственница Ипатия Малеила и имею право там жить. И вас, деточка, могу поселить с собой на какое– то время. Ипатий добр, он не откажет. А там, возможно, вы тоже захотите принять постриг в какой– нибудь из уважаемых обителей Константинополя. Вам ведь теперь ничего больше не остается.
– А если я… – Светорада судорожно сглотнула. – Если я паду в ноги Ипатию и попрошу прощения?
– Не знаю, не знаю, – вздохнула Дорофея. – Но лучше поговорите обо всем с Зеноном. Он чаще общается с Ипатием.
Зенона Светорада встретила на другой день по дороге в церковь. Как– то в свою бытность возлюбленной кесаря она почти перестала замечать этого тучного делового человека, привыкнув к нему как к рачительному исполнителю, но не более. Теперь же княжна робко затронула евнуха, мало веря в его снисхождение, однако была приятно удивлена, когда важный препозит двора уделил ей внимание. Зенон пригласил Светораду в один из отдаленных покоев, велел принести им подогретого вина с пряностями.
Они довольно долго разговаривали. Зенон сказал, что Ипатий ни за что не простит ее и не примет назад, однако посоветовал, чтобы она постаралась вернуть себе благосклонность Александра.
– Вы не знали, что он за человек, когда согласились стать его наложницей. Теперь знаете. Пусть у Александра немало недостатков, но он стоит выше молвы и пересудов, он кесарь империи. К вам же он и впрямь испытывал чувства, я его всю жизнь знаю и могу это утверждать. Александр всегда заботился о вас и защищал. Поэтому лучшее, что вы можете сделать, это вернуться к нему.
«Если Александр примет меня назад, Зенон будет иметь в моем лице должницу, так как был сейчас добр ко мне», – цинично подумала Светорада, уже понимавшая, что в Палатии ничего не делается просто так. И она решилась расспросить его об Александре поподробнее.
– Весь двор знает, каков он, – начал Зенон. – Когда– то Лев сам поощрял младшего брата на всевозможные проделки, но в этом была не столько выгода для него, сколько желание баловать красивого юношу. Однако базилевс не учел одного – Александр пристрастился к такой жизни, его окружили греховодники всех мастей, а занятый своими делами Лев предпочел не вмешиваться. Когда же император опомнился, было уже поздно. Александр погряз в разврате. Его любовницы и любовники сменялись чередой, он…
– Погодите, Зенон.
Светорада неожиданно сжала его запястье. Евнух взглянул на княжну и увидел на ее лице невыразимую муку.
– Что вы сказали, благородный господин? У кесаря были не только женщины, но… и мужчины?
– Странно, что вы не заметили этого ранее. Похоже, кесарь действительно любил вас, если щадил от подобного.
Светораде было больно и плохо. Ее едва не стошнило. Она вспомнила Александра, когда он вывел ее из волн моря, – прекрасного, похожего на античного бога. Вспомнила его светлые прозрачные глаза, столько раз с нежностью взиравшие на нее. А еще вспомнила, как он ласкал кудри прильнувшего к нему Василицы, его шутки– полунамеки в адрес Константина, его странный поцелуй Варды. Она горько всхлипнула и закусила губу, опасаясь зарыдать в голос.
