Не ожидал! Или он уже запамятовал, что при ее участии удалось свергнуть столь могущественного человека, как Николай Мистик? А может, и впрямь забыл? Тем более что Зоя постаралась не обременять себя признательностью. И ныне не скрывает своего неудовольствия, когда видит Янтарную. Хотя тот же Самона и объяснил Светораде, отчего так недовольна августа.
– Вы очень нравитесь друнгарию флота, госпожа. Зоя слишком часто распространялась о том, что кесарь потерял к вам интерес, и наш Имерий решил, что может позволить себе поухаживать за вами. Вы ведь стали очень состоятельной женщиной, получив, как севаста, земельные угодья и значительную ругу. Даже если вы потеряете титул, то все равно останетесь завидной невестой. Ну а наш флотоводец еще молод, из– за бесконечных походов он так и не обзавелся семьей. Отчего бы ему не быть к вам внимательным, если вы пользуетесь покровительством императора и патриарха, а ваше положение невесты кесаря становится все более призрачным?
«Ну уж без жениха я никогда не останусь», – попыталась приободрить себя Светорада, хотя повода веселиться не было. Скорее Зоя и впрямь отравит ее, чем допустит брак со своим кровным родичем. Однако Самона неожиданно подсказал ей еще кое– что: Имерий – это прежде всего флот Византии. И если Зоя постарается оградить Имерия от Светорады, то для этого ей придется услать его. Ну не севасту же, которая все еще считается избранницей кесаря, закончил со значительным видом Самона. И тут же поспешил отойти, ибо к ним уже приближался Варда.
Ох этот несносный, подозрительный Варда! То сторонится ее, то все время выискивает ее взглядом и следит, с кем она общается. И Светорада во время встреч с базилевсом несколько раз намекнула, что, дескать, какой смысл держать в Палатии столь прославленного воина, когда на пределах империи так неспокойно? В последнее время двор был встревожен вестью, что на границе с Болгарией кто– то напал на одну из болгарских крепостей и обеспокоенный этим царь Симеон стягивает к рубежам войска. Светорада не ведала, то ли это случайность, то ли же тут не обошлось без вмешательства Олега. Во всяком случае Олег Вещий говорил, что у него есть свои планы, как сделать так, чтобы Лев больше думал об удаленных фемах, а не о столице. Для Светорады это был повод избавиться от слежки Варды. Но не получилось. И она даже рассердилась, узнав, что Лев отправил вместо него другого военачальника, а Варду даже возвысил, назначив его этериархом двора,[148] под охраной которого был весь Палатий. И теперь ему непременно будут сообщать о каждом шаге Светорады. Ну что ж, пусть бесится, наблюдая за ней и красивым Имерием.
Что касается флотоводца, то им следовало незамедлительно заняться.
– Как я выгляжу? – как– то спросила княжна Дорофею, оценивающе оглядывая себя в отражении большого венецианского зеркала.
Самой себе Светорада казалась несколько похудевшей, ее округлые щеки слегка запали, что было неудивительно, если учесть, что она в последнее время совсем потеряла аппетит. Однако ее скулы от этого только четче обозначились, бледность щек подчеркивала яркий рот. И глаза… Они казались только больше на чуть осунувшемся личике. Блестящие светло– карие глаза с янтарным отливом. Светораде было уже двадцать шесть лет. В ее возрасте византийские матроны, ведущие замкнутый образ жизни и посвятившие себя череде деторождений, обычно смотрелись этакими важными матронами – бабами, как сказали бы на Руси. Светорада же, миниатюрная и хрупкая, казалась юной девушкой, если бы ее возраст не выдавала явная зрелость во взгляде. Ее прекрасные выразительные глаза словно таили в себе опыт всего пережитого, но в то же время придавали ей своеобразное очарование, делали интересной.
Дорофея, которой Светорада вынуждена была признаться, что беременна, по– своему истолковав вопрос госпожи, сказала:
– Ничего еще незаметно. Но… может, все– таки стоит оповестить двор?
Светорада смолчала, только губы сжала решительно. И Дорофея, вздохнув, добавила:
– Вид несколько утомленный. Но ничего, я приготовлю вам на ночь успокоительный отвар. Выспитесь как следует, отдохнете и вновь будете сиять, как янтарь!
На другой день Светорада принарядилась. Выбрала для облачения не тяжелые парадные одеяния, а специально сшитую для жаркой погоды легкую шелковую далматику цвета слоновой кости, столь тонкую, что она скорее подчеркивала, нежели скрывала ее соблазнительные формы. И пусть севаста похудела, ее бедра остались столь же округлыми и обольстительными, что подчеркивалось тонким шелком, прилегающим к нежному изгибу талии. Княжна накинула на голову шелковистое малиновое покрывало, надела нарядную диадему. Тяжелые колты придавали ей значительный вид. Однако Дорофея все равно сокрушалась: шея открыта, ключицы видны в вырезе. Нескромно… Но Светорада только отмахнулась.
