Светорада, не отдавая себе отчета, взяла бокал, жадно выпила густое темное вино, которое услужливый стольник не успел разбавить водой. Это не преминула заметить Анимаиса, сказала что– то предостерегающее, дескать, благородным женщинам недопустимо пить неразбавленное вино, как каким– то поселянкам. Но Светораде было все равно. Поверх бокала она посмотрела туда, где сидел Александр. И уже не могла отвести глаз. Не видела, как за ними следят патриарх, Зоя, даже сам император. Император смотрел особенно – заинтересованно и ревниво, словно уже имел на нее права и был удивлен подобным поведением избранной им красавицы и непокорного брата. Да и вообще, многие догадались, что тут происходит нечто особенное, стали смолкать голоса, люди переглядывались, кто– то значительно вскинул брови, кто– то негромко рассмеялся.
Однако обстановку разрядила Зоя. Обратившись к Светораде, она спросила, может ли госпожа Ксантия предложить двору еще какие– то небывалые кушанья. И в кои– то веки Светорада растерялась, не сумев сразу ответить. Она сейчас и думать не могла о кухне!
Ее замешательство вызвало смешки среди придворных. Но тут неожиданно к Зое обратился Александр, полюбопытствовав, где его крестник? Ведь прекрасная Карбонопсина почти всегда появляется с маленьким Константином, словно желая всему миру напомнить, на каких правах она воцарилась в Палатии. Это было достаточно грубо, но, похоже, здесь привыкли к перепалкам между Зоей и Александром. Зоя все– таки что– то ответила, дескать, она польщена, что кесарь печется о крестнике, даже будучи во хмелю. Но Лев резко прервал обоих.
– Довольно! – И сделал знак Зенону.
Опытный препозит тут же хлопнул в ладоши, музыканты заиграли иную музыку, более веселую, живую, с плавными восточными переливами и резкими ударами бубнов. Дверь распахнулась, и на смену удалившимся мимам в зал впорхнула стайка танцовщиц в шароварах и с гирляндами бубенчиков на руках и бедрах. Они стали плясать и извиваться, и хотя лица девушек были прикрыты полупрозрачными вуалями, все видели, как весело блестят их глаза. Кружась, они вскидывали обнаженные руки, подрагивали нагими животами, сладострастно поводили бедрами.
По знаку Зенона стольники внесли большие кувшины с вином, стали наполнять кубки. Мужчины заулыбались, оживились, а вот женщины начали вытирать салфетками губы и отодвигать блюда.
Подле Светорады стала подниматься и Анимаиса.
– Все, пришло время, когда благородным дамам следует покинуть пиршество. – Она выразительно и требовательно посмотрела на Светораду.
Однако та продолжала сидеть с отрешенным видом. Помявшись немного, Анимаиса опустилась на свое место, хотя Зоя и Софья встали и величаво покинули зал Хрисотриклиния. С ними ушли и иные знатные патрикии, однако были и такие, которые остались на местах и теперь вместе с мужчинами наблюдали за плясками восточных танцовщиц.
Светорада тоже смотрела на них. Только бы не на Александра!.. Ей надо было успокоиться, отвлечься. Она видела, какие взоры бросают на танцовщиц строгие царедворцы, видела, что даже на лицах церковников играют улыбки, а сам император бьет в ладоши, стараясь попасть в такт мелодии. У него, надо сказать, была очень приятная улыбка – снисходительная, довольная. Воистину этот человек любил женщин, как уверял Светораду Николай. Хотя, признаться, и сам владыка смотрел на покачивания бедер и подрагивание грудей танцовщиц с явным удовольствием.
У Светорады шумело в голове – от волнения, от выпитого вина, от усталости. Слишком необычным и долгим был для нее этот день. Еще сегодня княжна проснулась в своем доме с Ипатием, а сейчас она в центре мира, сидит среди вершителей людских судеб и чувствует устремленные на нее взгляды. Княжна старалась об этом не думать. Она просто вслушивалась в ритмичную музыку, наблюдала за движениями танцовщиц и вспоминала, как жила в хазарской столице Итиль и тоже предавалась подобным пляскам, полностью отдаваясь музыке и ритму. А эти плясуньи… Светорада готова была поспорить, что могла бы сплясать не хуже их. И почти машинально, не сводя с них глаз и даже не поднимаясь с места, она повторила движения их плеч, словно пустив волну по телу – колыхнула грудью, чуть двинула станом, бедрами, повела головой, так что ее янтарные подвески заколыхались.
Александр откровенно улыбался, глядя на нее, патриарх хитро щурился, даже Самона перестал ощипывать виноградную гроздь, проследив за взглядом базилевса, устремленным на русскую. А потом в зале произошло некое движение, ибо Лев неожиданно поднялся и направился туда, где сидела княжна. Она почти растерянно поглядела на него снизу вверх, увидела его горящий взгляд. Внезапно он протянул ей руку, призывая. Отказаться было невозможно, и Светорада рука об руку с императором пересекла зал, вышла на открытую, овеянную прохладой террасу, откуда открывался вид на темные сады и где слышался отдаленный плеск фонтанов.
