Светорада тоже невольно зажала носик. Ужасно! Она, привыкшая к своей роскоши, даже позабыла, что можно гак жить. И сейчас с недоумением смотрела, как одни работники полоскали в канале шерсть, другие красили ее в чанах; здесь же дубили кожу. И все эти люди были потными, грязными, изможденными. Неприятное зрелище… Светорада стала отступать, чтобы не запачкать ножки в чавкающей под ногами жиже, как вдруг на нее налетела девчушка, выскочившая откуда-то из-за чана, в котором женщины огромными палками переворачивали красящуюся шерсть. Светорада нечаянно толкнула малышку, и та – голенькая кроха со светлыми грязными волосами – упала и покатилась по откосу прямо в мутный арык. И княжна, не задумываясь, бросилась за девочкой в грязь, подхватила ее на руки, прежде чем та оказалась в воде.
Вокруг раздались крики, а потом подскочила одна из женщин, стала помогать Светораде, оттолкнув от нее перепуганных служанок.
– Дайте мне ее, – произнесла она и подняла на княжну свои большие светло-зеленые глаза.
Глаза были хороши, однако одну половину лица женщины покрывали багровые рубцы от давнишнего ожога.
Женщина хотела еще что-то сказать, но неожиданно умолкла, потом быстро схватила дочку и поторопилась отойти. Где-то в стороне послышался мужской голос. Надсмотрщик требовал, чтобы рабыня меньше возилась с ребенком и возвращалась к работе. Вокруг Светорады гомонили расстроенные испачканным нарядом госпожи служанки, пытались ее увести, а она как будто в землю вросла и все смотрела вслед ушедшей рабыне. Та была рослая, в грязных лохмотьях, в обернутом вокруг головы линялом платке. Она ни разу не оглянулась. Но Светорада уже поняла, что ее удивило. Женщина заговорила с ней на варяжском языке.
Весь остаток дня Светорада думала об этой негаданной встрече. Вот уж чего она никак не ожидала… Да и не вспоминала за все это время Асгерд, дочь ярла Аудуна. Однако теперь, узнав, в каком жалком положении оказалась женщина из некогда приютившего их со Стемой рода, Светорада спрашивала себя, а имеет ли она право просто забыть о ней? В конце концов, когда княжну навестил Гаведдай, она сказала, что хочет, чтобы к ней привели варяжскую невольницу из красилен, у которой изуродовано ожогом лицо и есть маленькая дочка.
Услужливый Гаведдай не преминул выполнить просьбу шадё. Так что уже на другой день его люди привели к Светораде, отдыхавшей в саду под шелковицей, Асгерд. Той даже велели помыться и надеть грубую, но чистую одежду, и теперь она стояла перед восседающей на небольшой суфе[141] Светорадой, прижимая к себе дочь. Ее взгляд был мрачным и настолько недружелюбным, что Гаведдай не решился оставить женщин самих и велел охраннику быть неподалеку.
– Садись. – Светорада указала ей на место напротив себя.
Асгерд повиновалась, по-прежнему прижимая к себе ребенка. Дитя выглядело милым, и с любопытством озиралось по сторонам, глядя вокруг зелеными, как у матери, глазенками. Золотистые волосики малышки, вымытые и пушистые, обрамляли маленькое прелестное личико. Светорада ласково улыбнулась девчушке, и та тоже заулыбалась, а потом стеснительно спрятала лицо на шее матери. И хотя, как поняла Светорада, это был ребенок негодяя Усмара, она не могла не растрогаться при виде милой крошки.
Перед княжной на низеньком столике стояли чашки и маленькие вазочки с различными яствами: паштет из гусятины, палочки любимого ею кебаба, варенные с перцем овощи, овечий сыр, а также присыпанные кунжутом лепешки и спелые плоды – гранаты, разрезанный на дольки арбуз, виноград. Из напитков был апельсиновый сок и приправленная уксусом и слегка подслащенная вода. Светорада заметила, как Асгерд сглотнула слюну, глядя на такое изобилие, но не притронулась к пище, хотя ее изможденный вид и худоба свидетельствовали о том, что ей не так уж часто доводится сытно есть. Однако когда Светорада предложила ей перекусить, Асгерд даже не пошевелилась. И только вздохнула, когда ее дочка потянулась к еде. Молча смотрела, как малышка берет из рук княжны ломтик сыра и ест, удерживая у рта обеими руками, а потом отвела взгляд, часто заморгав, чтобы предательские слезы не полились из глаз.
– Не сомневалась, что ты сможешь хорошо устроиться, Медовая, – произнесла Асгерд, и в ее голосе прозвучали прежние недружелюбные нотки. – Прекрасно выглядите, госпожа.
Она окинула Светораду почти насмешливым взглядом, словно осуждая вызывающую роскошь шадё: темно-лиловое широкое платье из легкой ткани, расшитое стеклярусом, высоко зачесанные и скрепленные на затылке в конский хвост чистые волосы, удерживаемые богатой заколкой с бирюзой, украшенные такой же бирюзой длинные ажурные серьги, касавшиеся ключиц. А сама бывшая щеголиха Асгерд сидит перед соперницей в дерюге, ноги босые и огрубевшие, под ногтями грязь, а волосы спрятаны под некое подобие чалмы с обтрепанными концами.
– Ловкая женщина всегда сможет позаботиться о себе, – произнесла Асгерд, чуть скривив рот, отчего рубцы, оставшиеся от ожога, почти изломали линию ее подбородка, натянув бугристую кожу на шее.
