Светорада постаралась не обращать внимания на ее злую иронию. Смотрела только на малышку, которая теперь потянулась за паштетом, ковырнула его пальчиком, а затем, принюхавшись, потащила лакомство в рот.
– Как ты ее назвала? – спросила Светорада.
– Раннвейг.
– Славное имя. Кажется, так звали твою мать? Я помню, как твой отец и братья порой упоминали ее.
Асгерд промолчала, только плотнее сжала губы. И тогда Светорада решила поведать Асгерд обо всем, что случилось с семьей Аудуна после ее отъезда. Она рассказала о набеге, о том, как притащила мертвую Верену к Асольву, как они еле успели закрыть ворота, как потом началась осада и Асольв попытался вывезти своих людей на лошадях, как некоторым удалось прорваться. Княжна вспоминала, как мерянин Кима спасал Бэру, к которой столько сватался, а сама она вывозила дочерей сестры Асгерд, маленьких Хельгу и Лию. Вроде бы малышки спаслись, так как их не было среди пленников, которых схватили хазары. Светорада же отделилась от остальных, когда увидела среди явившихся им на помощь ростовчан своего Стему. И она была подле него, пока он не закрыл глаза, умер прямо у нее на коленях…
Эти горькие воспоминания всколыхнули в душе Светорады уже ставшую утихать боль, но она заставила себя сдержаться, отвлеклась, заметив Асгерд, что не стоит давать девочке столько есть. Малышке может стать плохо. И слушавшая ее Асгерд словно очнулась, притянула к себе дитя, стала укачивать.
– Я родила ее через несколько дней после того, как стала пленницей, – вдруг заговорила она. – Мой муж… Нет, вшивый пес, бывший моим мужем, предал всех нас, и я думала, что уничтожу его дитя. Но когда увидела, как она похожа на меня… на всех в нашем роду Аудуна Любителя Коней… я не смогла отказаться от нее. Оставила при себе, тем более что мой тогдашний хозяин был ко мне достаточно добр, так как надеялся сделать из меня покладистую рабыню. И меня почти два месяца никто не тревожил, даже выхаживали и ублажали. Но потом хозяин захотел возлечь со мной. Я стала отбиваться, и все закончилось поркой. Тогда я, чтобы не привлекать к себе внимания мужчин, изуродовала свое лицо, плеснув горящим маслом… После этого меня продали как подпорченный товар, я переходила из рук в руки, пока не попала на работу в красильню в Саркеле. Здесь меня даже побаиваются, да и Раннвейг всегда со мной. К тому же ко мне никто не пристает, я не стала услужливой рабой для похоти, никогда не отдавалась ради нарядов и похлебки.
– Только не говори, что ты довольна своей нынешней участью, – не удержавшись, съязвила Светорада.
Видимо, ее голос прозвучал несколько резче, чем она хотела, так как Асгерд стала подниматься, держа у груди уснувшую дочь. Сказала, что уже смеркается и ей надо выспаться перед работой.
– Разве тебе хочется вернуться туда? – спросила Светорада и тоже поднялась.
Асгерд усмехнулась, скривив обожженное лицо, и посмотрела на Светораду со смешанным чувством презрения и гнева.
– Блистательная шадё Медовая! Вот как называют тебя в Саркеле. Слава о твоей красе идет далеко. У нас в красильне рассказывали о твоем прибытии, а хозяин даже отпускал нас поглядеть на тебя, когда ты въезжала в город. Я узнала тебя сразу же. И поняла, что такая, как ты, нигде не пропадет, везде сможет возвыситься и прославиться – как некогда в Ростове, так и здесь, в каганате. Ведь ты ловко умеешь использовать мужчин, тебе не противно заголять перед ними живот, отдаваться им. Я же… Если чего-то и смогла добиться в своей рабской доле, то только благодаря силе духа и упорству. Даже мой нынешний хозяин уважает меня и ставит в пример другим как хорошую работницу. А ты… Вот уж не ожидала, что тебе придет в голову бродить среди грязи и работающих рабов.
– Но вот же, пришло. И я даже спасла твою Раннвейг, когда она чуть было не свалилась в сточный арык.
Светорада ощутила привычную неприязнь к этой женщине, пытавшейся укорять ее, несмотря на свое рабское положение. Ее неуместная надменность и оскорбления казались княжне жалкими и раздражали. Но Асгерд была дочерью Аудуна… Сестрой Скафти… И у нее такая маленькая и слабая дочь. Княжна не простит себе, если не попытается им помочь, даже вопреки глупой гордости Асгерд.
Поэтому Светорада прямодушно заявила, что хочет выкупить ее, что завтра хозяину красильни заплатят за них с Раннвейг полагающуюся сумму. Позже она решит, как с ними поступить. Сообщив это, княжна поспешила уйти, опасаясь услышать от Асгерд очередную колкость, которая уничтожит последние остатки ее великодушия. В последующие дни, хотя ей и доложили, что новые рабыни, мать и дочь, устроены в ее покоях, она не спешила вновь встретиться с Асгерд.
Дни шли. Удушливые, скучные, полные ленной неги и неизвестности. Светорада ждала вестей от Овадии, однако Гаведдай ничего нового не мог сообщить. Только то, что оба царевича уехали в Итиль. Туда же отправили и Усмара, казни которого требовала ранее шадё. Однако Гаведдай заверил Светораду, что бывшему тиуну дали весьма непростое поручение, которое, скорее всего, закончится для него смертью.
