– Я сломлен, – рассмеялся Джеремайя. – Как выяснилось, моя репутация в этом городе полностью уничтожена. – Он рухнул в кресло и опустил голову в ладони. Его бравада сменилась паникой. – Я очень много задолжал самым разным людям. – Из его горла вырвался мучительный всхлип. – Меня избили, – забормотал он, – пригрозили убить, если не расплачусь. Может, это и неплохая идея, – невесело усмехнулся Джеремайя. – Я же говорил, что мертвый буду стоить больше, чем живой.
– Сколько ты задолжал?
– Я уже занял все, что смог. И беднягу Джорджа тоже обчистил. Разрушил его жизнь. А я ведь никогда не желал ему зла. Я люблю его. Правда.
Альва схватила его за руку, заставляя сосредоточиться.
– Сколько ты задолжал?
Он в ответ покачал головой.
– Джеремайя, о какой сумме идет речь?
– Тысяч девяносто, – пожал он плечами, – приблизительно.
Зная Джеремайю, его
– И где ты ее возьмешь? Вилли не даст тебе ни цента, если ты попросишь деньги для меня. К тому же твой грандиозный бал требует больших затрат.
– Об этом не волнуйся. Продам какую-нибудь картину или что-то из драгоценностей. – В новый дом они въехали всего пару недель назад. За исключением гардероба, который еще не доставили из Парижа, и одного гобелена из Ниццы, каждая вещь в убранстве дома уже находилась на своем месте. Эти два предмета обстановки можно было бы вернуть, а сэкономленные деньги – отдать Джеремайе, подумала Альва, – Остальное как-нибудь достану, – обнадежила она его. – Но ты пообещай, что перестанешь торчать в барах и играть в покер.
Так и получилось, что миссис Астор приехала именно в тот час, когда Альва принимала Джеремайю. Дворецкому она велела, чтобы ее не беспокоили
На следующий день после обеда Альва готовилась принимать в своем доме представителей прессы – репортеров «Нью-Йорк таймс», «Таун топикс» и других газет. Она хотела показать им
В два часа дворецкий запустил в дом группу журналистов. Альва поприветствовала каждого персонально, словно принимала гостей на некоем официальном мероприятии. Отвечая на вопрос о муже, она объяснила, что Вилли Кей скоро присоединится к ним. Что его срочно вызвали к отцу, но она ожидает его возвращения с минуты на минуту. Пока Альва проводила для репортеров экскурсию по дому, те засыпали ее вопросами о почетной гостье и меню, интересовались, в каком костюме будет хозяйка и какие подарки она приготовила для гостей.
Интервью продолжалось, а Вилли все не объявлялся. Альва была возмущена: он ведь знал, как это важно для нее. Вопросы постепенно иссякли, и, когда они вернулись к отправной точке экскурсии, журналисты, так и не дождавшись Вилли, стали один за другим прощаться с ней.
Наконец муж возвратился. Разъяренная, Альва спустилась по парадной лестнице и остановилась как вкопанная, увидев его лицо.
– В чем дело? Что случилось? – спросила она с замиранием сердца.
– Дядя Джеремайя.
Альва оцепенела, а в голове, словно вихрь, проносились самые разные предположения. Неужели Вилли узнал, что она помогала Джеремайе погасить карточные долги? Или, может, его опять избили? Может быть, он в больнице…
– Мне очень жаль, – произнес Вилли, подходя к ней.
Она посмотрела ему в глаза, и у нее мороз пробежал по коже.
– Мне очень жаль, – повторил он, качая головой. – Сегодня утром дядю Джеремайю нашли мертвым в его гостиничном номере.
Альва охнула, резко втянув в себя воздух, отчего все тело пронзила боль. Схватившись за перила, она грузно опустилась на нижнюю ступеньку лестницы.
– Как так? Что произошло? – В голове свербела одна мысль: это кредиторы добрались до него.
Вилли ответил не сразу. Обвел глазами огромный холл и наконец остановил взгляд на Альве.
– Он застрелился. На тумбочке нашли предсмертную записку.
Альва уронила лицо в ладони. Она задыхалась. Даже не помнила, как Вилли сел рядом и обнял ее. Она была не в силах пошевелиться.
