К тому времени, когда Каролина вернулась домой, она была в полном отчаянии. Внешне вроде бы ничего не изменилось, но она чувствовала, что весь ее мир летит кувырком. Она ненавидела перемены и отсутствие предсказуемости. Ее это нервировало и раздражало, и чтобы успокоиться, ей требовалось привести что-нибудь в порядок. Она начала с библиотеки, велев лакеям расставить книги по высоте.
Сама она стояла в центре комнаты, среди стопок книг, выложенных на пол, буфет и приставные столики. Закончив уборку в библиотеке, перешла в художественную галерею, которая служила и бальный залом. Остановившись у камина, рядом с любимыми позолоченными канделябрами – двумя великолепными произведениями искусства, которые Уильям преподнес ей в день свадьбы, – Каролина внимательно осматривала зал. Все картины, решила она, нужно расположить по авторам: сначала полотна Жана Коро Монте, затем – произведения Фердинанда Ройбе; на южной стене – Ван Марке рядом с работами Жюля Лефевра, и так далее. Этим она занималась до поздней ночи, пока все сто картин не висели так, как она задумала. Слуги с ног валились от усталости, да и она сама тоже. В два часа ночи Каролина наконец угомонилась и села отдохнуть. Она пила чай, а Томас читал ей по-французски новые главы из романа Мопассана «Жизнь».
На следующий день дворецкий тихо постучал в дверь ее спальни.
– Миссис Астор, прошу прощения, только что доставили письмо. – Он протянул ей конверт цвета слоновой кости. – Я подумал, возможно, вы пожелаете вручить его мисс Кэрри лично.
Конечно, это было приглашение. На конверте красивым каллиграфическим почерком было написано: «Миссис Астор». В письме говорилось:
Альва сильно рисковала. Она завлекла миссис Астор на тропинку из хлебных крошек, которая вела от дома гранд-дамы прямо к
Альва опять взглянула на часы, стоявшие на камине, – в четвертый раз за последние пять минут. Сейчас, наверно, Каролине Астор доставили ее приглашение. А дальше что? Приедет ли она на бал? Или порвет приглашение? Можно только гадать. Если бы кто-то из репортеров видел накануне у ее нового дома экипаж Асторов, это была бы хоть какая-то гарантия. Но в утренних газетах о визите миссис Астор в
Ирония заключалась в том, что она многие годы ждала визита миссис Астор, и вот когда гранд-дама снизошла до нее, Альва не удосужилась принять высокую гостью. А все потому, что в это время у нее находился Джеремайя. В тот день она заметила его у ворот своего дома. В первую минуту Альва даже не узнала дядю мужа в высоком исхудалом бородатом мужчине в несуразном костюме. Приняла его за бродягу, пока не присмотрелась.
– Что с тобой стряслось? – спросила она, поспешив завести его в дом, пока кто-нибудь не увидел. С близи он выглядел еще ужаснее. Волосы свалялись, под глазами пролегли темные круги, на щеках и подбородке – ссадины. – Подрался? Сильно пострадал?
Вместо ответа Джеремайя рассмеялся и, насвистывая сквозь зубы, стал рассматривать сводчатый потолок.
– Хотел до бала своими глазами увидеть твой дворец.
– Что случилось? – не унималась Альва.
Джеремайя огляделся, словно проверял, нет ли еще кого поблизости.
– Ты как-то сказала: «Если тебе однажды что-то понадобится…». – Он хмыкнул. – Вот мне и понадобилось.
– Что? Все, что угодно.
– Мое наследство? Помнишь те двести тысяч долларов? Так вот… – он небрежно развел руками, – …их больше нет.
– Вообще? – Альва наградила его недовольным взглядом, будто он обманул ее надежды. Она и впрямь была разочарована. Джеремайя знал, что мог рассчитывать только на завещанные ему двести тысяч, других денег ждать было неоткуда. Альва не собиралась спрашивать, на что он их потратил.
