— Вернулись… — Лили виновато опустила взгляд в пол и, стараясь не заплакать, слушала холодный голос отца. — И где же вы были всё это время, где имя моё позорили? Почему убежали? Чего молчите? Отвечайте же! — Но Лили не проронила ни слова, и только слёзы побежали по её щекам. — Не надо, Лили… — сказал уже мягче отец. — Я лишь хочу, чтобы вы были ответственной и благовоспитанной девушкой, так что не плачьте, а отвечайте за свои поступки. Поняли?
— Да, отец.
— Хорошо. Но знайте, что в этот раз вы всё же будете наказаны. Завтра поедете с Финной на лошадиную ферму, поживёте там недельку-другую.
— Но отец!..
— Идите паковать багаж. Уезжаете завтра утром.
— Я поняла… — смиренно произнесла Лили и, поклонившись отцу, удалилась из кабинета.
Пока отбирала платья, она тихо всхлипывала. Её отсылают в глухое место, отделяя от любимых развлечений: чаепитий с Карен и Мари, прогулок по улицам Нового района и покупок в магазинах — всего этого на ферме не будет. Там только пустые поля да глухие леса.
Лили не могла заснуть ночью, всё ворочалась в холодной постели. Прислушиваясь к звукам, она сбросила с себя одеяло и босиком подбежала к комнате Финны. Сквозь щель между полом и дверью не просачивался жёлтый свет, но Лили всё же тихо зашла в комнату. Она подошла к постели, села на колени.
— Милая Финна, скажите, что мне делать на этой ферме? — спросила она у проснувшейся старушки. — Там же совсем ничего нет.
— Не волнуйтесь вы так, Лили, найдём, чем заняться, найдём. Будем вышивать, гулять, читать… Найдём чем заняться. А сейчас, ну-ка, полезайте ко мне под одеяло, не мёрзните понапрасну.
Когда Лили забралась под одеяло, то ощутила тепло, и, приобняв милую Финну, вскоре уснула.
Просыпаться пришлось рано: первых лучей солнца ещё не появилось. Одевшись, Лили спустилась вниз к завтраку, и, как только она села за стол и отпила глоток чая, на улице раздался какой-то шум и разъярённые крики.
— Что это Джозеф надрывается с утра пораньше? — удивлённо вслушиваясь, спросила Финна. — Пойду гляну, не случилось ли ничего дурного.
Старушка посеменила к выходу из кухни, и Лили тоже встала из-за стола, желая узнать, что произошло. Обе вышли из дому и поспешили к соседнему, перестроинному под конюшню семьи Панфен, — оттуда до сих пор исходил громогласный старческий голос, изредка срывавшийся на фальцет.
— Не притворяйся дохлым, поганец! Что, хотел лошадей украсть, да? Ну я тебе сейчас задам, поганец!
Лили увидела жуткую картину: среди взволнованного, фыркающего десятка лошадей лежал на куче сена босой парень и закрывал руками голову, пока над ним нависал раскрасневшийся Джозеф, так и норовивший замахнуться на беззащитного.
— Что здесь происходит? — вмешалась Финна.
Она отвела Джозефа в сторону, подальше от парня, и упёрла руки в бока, требуя так объяснений. Лили же робко разглядывала незнакомца издалека, готовая убежать, если ей будет угрожать опасность.
— Да чё происходит? Ничё! Прихожу кобылок покормить, запрячь в дорогу, а тут вон, чучело это околачивается. А мне чё, любоваться им, чё ли? Вор, думаю, ну и пнул его разочек, чтобы драпал отсюдава, а он, чёрт, взял и растянулся по полу.
— Совсем, что ли, старик, ошалел? — всплеснула руками Финна. — Он живой там хоть?
— Да я ж его легонько, так что, поди, только упал и встать не может.
Финна с Джозефом, кряхтя, присели рядом с парнем, за плечо его тронули и, не получив реакции, заговорили вполголоса:
— Видишь, совсем юнец, а ты его пинать. Совести у тебя нет, вон весь забитый валяется.
— Ээ, баба, ты это, на меня лишнего не вешай. Я его только наземь уронил, а все болячки при нём уже были. Иди давай за водой лучше, а то подохнет юнец-то ненароком.
Финна выбежала из конюшни, не заметив Лили, которая спряталась за гнедой кобылой и, когда Джозеф с ворчанием вышел покурить, тихо подкралась к всё валяющемуся парню. У неё сердце сжалось от боли. Порванная одежда висела на худом теле; руки и ноги покрывали синяки и грязь; лицо опухло, а размазанная по верхней губе и подбородку кровь запеклась и стала чёрной.
Лили подумалось, что уже видела эти колтуны тёмных волос раньше… Возможно ли, что это тот парень, который украл хлеб из торговой лавки? Лили не могла вспомнить его лица, но решила, что поможет парню, лежащему у её ног без сознания.
— Лили, как вы тут оказались? — послышался голос Финны. — Вы же должны были завтракать.
Но Лили не слышала её: не замечая ничего вокруг, она выбежала из конюшни, поднялась наверх и замерла возле двери отца. Совсем недавно её переполняла решительность, но сейчас всё куда-то улетучилось.
— Вы пришли проститься со мной, Лили? — раздался голос отца в стороне. — У нас ещё есть время: Джозеф только что мне сказал, что в конюшне возникли некоторые проблемы, придётся разобраться с ними до вашего отъезда.
— Знаю. Я хочу поговорить с вами об этой… проблеме. — Отец изумлённо приподнял густую бровь, и Лили, переминая пальцы, выпалила: — Там, в конюшне, лежит парень… Он без сознания и сильно ранен, поэтому я подумала… Отец, можно я позабочусь о нём? Я возьму его с собой на ферму, чтобы выходить. Можно?
