— Потому что я хочу знать, что же происходит. А главное — почему. После того, что случилось, — тем более. А для этого надо свернуть горы и просеять Сахару. Сам я этого не сделаю, а вот они — могут.
— Но как ты узнаешь..?
— Во-первых, недаром я подал заявление о признании потерпевшим. Смогу знакомиться с материалами дела. А во-вторых… Этот Дорошенко, следователь, кажется, заинтересовался. Будет мне рассказывать, просто чтобы посоветоваться… Если он уговорит начальство на проверку моей версии… Думаю, их ждут интересные открытия. И он со мной поделится.
— Ты точно хочешь в это лезть? Что касается Златы… Это прошлое. — Марьям покачала головой.
— Если бы это было прошлое… Мы знаем, что «русские жены» у состоятельных хасанийцев продолжают появляться. Вот представь себе… Для вас это, возможно, и обычай, хотя мне до сих пор трудно поверить… А что должна чувствовать современная девушка, неважно, украинка или россиянка, когда у нее вдруг отбирают право самой выбирать путь в жизни, и даже мужа? Представь себе, какой ужас, какую беспомощность она должна чувствовать. А альтернатива — тюрьма. Одно дело, если она действительно совершила преступление, тогда это — лучший выбор. А если… ее арестовали безосновательно? Только потому, что готовили к такой роли? Кроме того, если кто-то создал такую организацию, такую схему, — вряд ли для того, чтобы устраивать для хасанийцев полдесятка или даже десяток свадеб за год. А куда попадают другие жертвы? Думаю, в места куда хуже, чем дом Искандера Талаева.
— Ты хочешь разрушить это? Думаешь, СБУ сможет?
— Хотя бы в Украине — да. В России — неизвестно, как ты понимаешь, сотрудничества сейчас нет… Но если удастся предотвратить, чтобы кто-то попал к ним, — уже хорошо. Но и это еще не все. Тебя потерять я тоже не хочу, — серьезно сказал Влад. Марьям не обратила внимания на то, что на самом деле означает это заявление, и спросила:
— А причем тут я?
— А ты посмотри… Ты попадаешь в Киев из Каластана. Злата тоже. Она сначала оказывается под арестом. Правда, в Южанске. А когда приезжает в Киев, ее взрывают гранатами. Тебя сначала пробуют арестовать, а когда не удается — пытаются взорвать, и тоже гранатой. Если бы Родион Петрович не служил в Афганистане… Ты веришь в такие совпадения?
Марьям задумалась.
— Но, если ты прав, то Злату посадили для того, чтобы заставить… А убили, чтобы она их не разоблачила. Да, это возможно. Но я тут при чем? Иметь на меня… какие-то планы они не могут, после того, как отдали тебе… Да, не говори ничего. Ты отрицаешь, а они так считают. Что я принадлежу тебе. Поэтому, по крайней мере, с этой стороны мне ничего не грозит. — Она улыбнулась, но с долей печали. — Они считают, что… принуждать меня к чему-то теперь имеешь право лишь ты. Но, — она обняла Влада, — тебе не надо это делать… Как бы там ни было, по этой причине они не могли пытаться меня посадить. Разоблачить их, как Злата, я тоже не могла. Тогда зачем меня вздрывать?
— Не знаю. Это нам и надо узнать. Именно нам, а ты как думала..? Но я сейчас не о причинах, а о том, как они действуют. Методы одинаковые. Слишком похожи, чтобы это было совпадением.
— И что нам делать? Чтобы узнать…
Влад точно сам еще не знал. Но рассказал, что намеревался делать дальше. Марьям выслушала и высказала несколько замечаний. Одно он принял, над другими обещал подумать.
— А завтра что мы будем делать? — спросила она. — Ты мне сказал здесь сидеть, никуда не выходить. Я понимаю, после этого взрыва… Но так с ума сойти можно!
Влад на минуту задумался и сказал:
— А завтра, если хочешь, поедем мебель для нашего дома выбирать. Только утром я еще кое-кому напишу…
«На ловца и зверь бежит!» — подумал Влад утром, открыв электронную почту. Письмо от частного детектива только пришло.
