— Они сказали, что, когда «Лендкрузер» и тремя нулями в номере тянет прицеп с портативной бетономешалкой, то это очень подозрительно! Я их спросил, а что было бы не таким подозрительным, пушка? — Хорошо, подумал Влад, что у Луненко есть чувство юмора. Лично его общение с полицейскими, когда те останавливали не за нарушения, а просто так, бесконечно раздражало, — возможно, сказывалось прошлое «дальнобойщика». Еще и поэтому Влад так разозлился на «активиста» — ухажера к Марьям. Даже не из ревности, для нее не было оснований, да и это было до их с Марьям… знакомства. А потому, что этот подонок сознательно, из мести, устраивал ей такие неприятности неоднократно, да еще и пользуясь «дружественными» отношениями его организации с полицией. Так же — ну, почти так же, — он отнесся бы к тому, кто устроил бы подобное и чужому для него человеку, другому водителю. Впрочем, совсем чужим другого водителя он не считал. Каждый водитель был для Влада собратом по рулю, независимо от того, на чем он ехал, от мотоцикла до фуры. А тот, кто помогал полиции, — какими бы благими намерениями это не обосновывал, — в привлечении к ответственности других водителей, был предателем этого братства. За исключением, разве что, прекращения опасных ситуаций здесь и сейчас, да еще случаев, когда участник ДТП скрылся с места происшествия после того, как повредил автомобиль другого водителя… Кстати, третьему нападавшему все-таки изменили меру пресечения, и он присоединился в СИЗО к своим товарищам. Влад чувствовал только удовлетворие, Василий Котов взорвался новой гневной тирадой в соцсети, где обвинил его во всех грехах. Вплоть до давления на следствие. Влад, в свою очередь, включил это в новый вариант искового заявления о защите чести и достоинства. Скоро его ждет большой сюрприз. А сам Влад сможет развлечься в суде. Давно ему не выпадало такого случая!
Наконец, Луненко распрощался и уехал. Влад перенес из «Рейндж Ровера» несколько чемоданов с вещами, которые нужны были на первый период.
— Располагайся и устраивайся, — сказал он. — А я пока машины в гараж загоню…
Так он и сделал, — «Рейндж Ровер» и «Мазерати» заняли места рядом в подземном пространстве. А потом вернулся в дом. Марьям раскладывала какие-то вещи по шкафам, которые уже стояли в нескольких комнатах на втором этаже.
— Ну, вот пока и все, — сказал Влад. Она обвернулась.
— Тебе точно надо ехать?
— К сожалению. Я понимаю, как тебе здесь одиноко, но…
— Не только одиноко, но и страшно, — поправила она.
— К сожалению, у тебя ещё нет паспорта. А то взял бы тебя с собой, — сказал Влад. С изготовлением документа взамен утраченного, как всегда, возникли какие-то задержки. До недавнего времени Марьям это не беспокоило, — она никуда не собиралась ехать в ближайшее время. Необходимость этой поездки возникла у Влада внезапно, после телефонного звонка из Чарахкалы. Его присутствие было необходимо, как совладельца нефтяной компании и банка.
— Я бы в Каластан сейчас не полетела, — покачала головой Марьям. — После…
— Понимаю тебя, хотя со мной тебе вряд ли грозила бы опасность. Но возможности, в любом случае нет. А потому…
— Да, что нам еще остается?
— Буду стараться вернуться как можно скорее. А ты будь осторожна, пожалуйста.
— Буду, — она грустно улыбнулась.
Служебный «Мерседес» с водителем компании «Нефтяные горы» уже ждал у дома. Взяв дорожную сумку. — она у опытного путешественника Влада была небольшой (к тому же, все необходимое было в доме в Хасанкале), он вышел в переулок и уехал. Марьям закрыла дверь изнутри и включила сигнализацию, настроенную на нарушение внешнего охранного периметра, а система видеонаблюдения, только установленная, работала постоянно. К тому же, решетки на окнах хотя и красивые, но крепкие. Вряд ли кто-то сможет… Влад принял все доступные меры безопасности, это она понимала. В случае же новых проблем с полицией — сказал сразу звонить Григорию Михайловичу. Но это не значит, что на душе было спокойно. Свою безопасность Марьям теперь связывала только с Владом.
Тот очень хорошо понимал ее состояние. И размышлял, сидя на заднем сиденье большого «Мерседеса», который вез его в аэропорт, чего здесь больше: ему было приятно, что подруга так относилась к нему, но… жаль ее. К сожалению, пока здесь ничего нельзя было поделать.
