Вся моя жизнь – большой эксперимент по преодолению трудностей. Я привыкла к колонии: к искусственной пище, приготовленной на фабриках и спресованной машинами в фигурки разных форм и размеров, привыкла к постоянным напоминаниям о роковой зимней встрече с зеленоглазым юношей, которая привела меня сюда. И даже приспособилась, насколько это возможно, жить без рук.
Но вот к неопределенности я не привыкну никогда.
После рук, после того как перестала верить в Бога, я перестала и молиться. В какой-то миг вдруг осознала, что молитв в голове было слишком много и все они выглядели так:
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Кого еще можно так бесстыдно умолять, как не Господа? «Пожалуйста, пусть зима будет теплой, а то у меня мерзнут ноги. Пожалуйста, пусть Мейбл произведет на свет здорового малыша. Пожалуйста, пусть ужасный запах ее родов поскорей выветрится с кухни. Пожалуйста, пришли мне пару новых ботинок, а то старые совсем износились. Пожалуйста, пусть Джуд любит меня вечно».
Аминь.
Почему мне никогда не приходило в голову, что даже Господу надоедает слушать бесконечные мольбы? Теперь, перестав умолять, я понимаю, что все это время действовала неправильно. Там, где раньше теснились молитвы, сейчас появляются вопросы. Какие-то из них я задаю себе уже давно; не получив ответа, начинаю злиться, и они сердитым набатом бьют у меня в голове.
Поэтому после завтрака, когда Энджел уходит на занятия, я не иду обратно в камеру, а направляюсь в коридор, ведущий к учебным классам, и нахожу желтую дверь, на которую прилеплен лист бумаги. Что мне нужно именно сюда, понятно сразу – на двери начертан большой крест.
Группа поддержки собирается в пустой комнате, где из мебели лишь с десяток пластиковых стульев, криво расставленных вокруг цветного плетеного коврика. Примерно половина из них пустует.
Из присутствующих я знаю троих: Трейси, Рашиду, которая сидит рядом с ней и тонким писклявым голосом напевает какую-то песенку, болтая при этом руками, и Венди.
При моем появлении Трейси вскакивает.
– Минноу, здравствуй! Как же я рада тебя видеть… До чего же здорово, что ты решила к нам присоединиться! Садись.
Я занимаю место между атлетически сбитой девочкой с закатанными до колен штанинами и Венди. Та чуть слышно сипит горлом. Девочка напротив бросает опасливый взгляд на мои туфли с липучками и отодвигается на стуле подальше.
– Минноу, – начинает Трейси, складывая руки на коленях, – расскажи, что привело тебя к нам на собрание?
– Просто хотела посмотреть, – говорю я, невольно краснея. – Увидеть, что тут и как.
– Здорово! Давайте тогда начнем с того, что познакомимся.
Девочки по очереди называют свои имена и конфессию. Кто-то из них верит в Бога от рождения, кто-то проникся уже в тюрьме.
– А что, священника у вас нет? – удивляюсь я, когда знакомство подходит к концу.
Трейси качает головой.
– Раньше был, но его призвали для миссионерской работы в Бирму. Он там вершит великие деяния и наверняка нужен местным умирающим детишкам гораздо больше, чем нам. С тех пор мы сами проводим службы. Читаем отрывки из Писания, обсуждаем их, делимся личными переживаниями…
– Откуда без священника вам знать, всё ли вы делаете правильно? – спрашиваю я.
– Если у нас появляются вопросы, мы обращаемся к Библии.
– А как… – начинаю я, но спотыкаюсь на полуслове.
– Как мы узнаем, всё ли в Библии правда? – уточняет Трейси.
– Ладно, давайте не будем…
– Нет, это очень важный вопрос. Девочки, что мы можем сказать Минноу, чтобы ее успокоить?
