Когда я шла обратно в Общину, над головой висела необъятная луна, освещавшая мне путь. Меня не заботило, что пуговицы застегнуты криво, а волосы под шляпкой совсем растрепались. Казалось, тело гудит от света, от дрожи, добравшейся до кончиков пальцев. Сердце в груди колотилось так, будто внезапно изменило форму, стало гораздо крепче и застучало в другом ритме. Я впервые почувствовала себя всемогущей. Словно внутри меня родилось нечто большое, важное и нерушимое, что нельзя убить никакими средствами. Если душа и существует, то моя в ту ночь обросла стальной броней.
Наверное, именно любовь делает нас сильнее. Заставляет думать, будто ничто не сумеет тебя сломить.
И это единственная ложь, в которую я охотно поверила.
Из воспоминаний меня вырывает жужжание двери. Я вскакиваю, не сразу соображая, где нахожусь: почему земля такая мягкая, а небо светится.
В дверном проеме возникает мужской силуэт. Джуд?.. Нет, визитер в начищенных ботинках шагает в камеру, ставит на пол табурет, и я вижу перед собой доктора Уилсона.
Тот улыбается как ни в чем не бывало.
– Давай поговорим о пророчествах, – предлагает он вместо приветствия.
– Какого черта? – сонно бормочу я. – Вас где столько дней носило?
– Правда? Я не следил за временем.
– Я думала, вы уже не вернетесь. Миссис Нью сказала, что приставит ко мне другого специалиста и проверит, можете ли вы быть моим консультантом.
– Правда? – рассеянно повторяет доктор Уилсон, по-прежнему уткнувшись в свой желтый блокнот. – Как интересно…
– Так вы еще мой консультант?
– Я же здесь.
– И чем вы занимались все это время? – спрашиваю я.
– Проводил исследования.
– Какие еще исследования?
– Я же сказал. Изучал пророчества.
Из портфеля он достает книгу. Не книгу даже, а пачку писчей бумаги, прошитую шпагатом, с обложкой из куска фиолетового картона.
– Книга Пророчеств, – шепчу я с едва заметным благоговением.
Доктор Уилсон листает страницы, исписанные мелким почерком Пророка. Книга пахнет сосной, как и всё в Общине, и необычное чувство сжимает мне желудок. Я знаю, что Пророк мертв, но, глядя на эту книгу, невольно жду, будто он вот-вот зайдет в камеру.
– Откуда она у вас? – спрашиваю я.
– Ее упаковали вместе с прочими уликами из дома Пророка. А рассортировать их никто не торопился – приятного в этом деле мало. Там куча коробок, в которых вперемешку валяются обугленные деревяшки, вилки с ложками и всякие железяки. Книгу я нашел в стальном ящике для денег, где лежали пять тысяч долларов и бутылочные крышки шестидесятых годов.
– Я никогда ее не читала… Я и читать тогда толком не умела.
– А теперь?
Я пожимаю плечами.
– А теперь умею.
Доктор Уилсон протягивает мне книгу.
– Хочешь?
– А можно?
– А кто нам запретит?
Он открывает книгу на одной из страниц.
– Это пророчество ты должна знать хорошо.
Я зажимаю переплет культями.
Я гляжу на эти строки, на откровение, позволявшее мужчинам брать нескольких жен; теперь оно выглядит совершенно неубедительным.
– Помнишь? – спрашивает доктор Уилсон.
– Да.
Пророк читал нам эти слова сотни раз, но увидеть их написанными от руки, его собственным почерком, мелкими рваными буквами – другое дело. Совсем другое.
Теперь я могу прочитать их сама.
Теперь Пророк меня не узнал бы.
Я и сама с трудом узнаю в себе человека, который во все это слепо верил.
Исписанные пророчествами страницы истрепались и слегка замызгались там, где Пророк держал книгу во время проповедей. Я кладу ее на мягкий пол, и она открывается сама собой в конце.
