Трос вокруг талии ослабевает – охранники дают слабину, чтобы девочки могли залезть на деревья и дотянуться до верхних ветвей. Несколько минут я иду одна, запрокинув голову и видя перед собой только древесные кроны, серо-стальные горы и небо. Ни разу не гуляла в лесу с тех пор, как сбежала из Общины. Наверное, придется заново привыкать к дикой природе, к теням, расцветающим под каждым деревом, и к тому, что здесь никогда не бывает по-настоящему тихо.
«Хочу ли я этого?» – спрашивает голосок внутри.
Последний раз, когда я видела над собой небо, оно было укрыто дымом от пожара. Теперь же небо ярко-синее и излучает голубое тепло, под которым я почти забываю про огонь. Забываю про последние минуты жизни Пророка, комнату, похожую на печь, и дым, лентами вьющийся под крышей. Иногда все, что я помню о той ночи, – это серый дым. Пытаюсь понять, что было раньше, но память расплывается, теряясь в удушливом тумане.
Если забыть про тихие голоса, пробивающиеся сквозь стены леса, и серебряный шнур на талии, кажется, что я одна – так далеко я зашла. Взгляд падает на полосу деревьев за лугом. Там начинаются по-настоящему дикие места – растут темные сосны, никогда не впускавшие под свой полог солнечный свет.
На опушке леса мелькает мужской силуэт. На исхудалой до костей фигуре висит рваная одежда. Кожа у юноши густо-коричневая, а штаны болтаются на подтяжках.
Я смотрю на него, а он глубоко запавшими глазами – на меня.
– Джуд… – шепчу я.
И торопливо оглядываюсь – не слышит ли кто. Энджел забралась на дерево, видны лишь ботинки. В голове пульсирует одна мысль – никто не должен его увидеть! Иначе Джуда схватят или прогонят.
Я иду к нему через сад, но веревка тянет меня обратно. Джуд осторожно вылезает из-под сосен и короткими перебежками, прячась то за одним стволом, то за другим, подбирается ближе и бочком подходит к дереву, у которого я стою.
На лице у него бескрайнее удивление. Скулы торчат. Отощал до ужаса. Нос сломан и съехал в сторону, под глазом – пурпурный серп синяка. На плече висит мешок, в котором перекатывается что-то круглое. Видимо, до нашего появления Джуд тоже обносил грушевый сад.
– Ты живой? – шепчу я, и на глаза наворачиваются слезы. – Я думала, тебя убили…
Голос у него звучит хрипло, словно он давно не разговаривал.
– Я думал, тебя тоже.
Кончиками пальцев Джуд гладит меня по щеке. Руки у него дрожат.
– Ты правда настоящий? – шепчу я.
– Я уже и сам не знаю. – Он пожимает плечами. – Я давно ничего не знаю…
Я не могу коснуться его лица, поэтому наклоняюсь вперед, закрываю глаза и губами провожу по шрамам у него на щеке, ощущаю теплое дыхание из носа и безмерную легкость от того, что вновь чувствую его кожу. Нахожу губами открытый рот, и мы исступленно целуемся.
Джуд пахнет нечищенными зубами и отчаянием.
– Как ты выжил? – шепчу я.
Он утыкается лбом в изгиб моей шеи и качает головой.
– Понятия не имею. Помню только, как все кинулись меня избивать и стало темно. А потом… не знаю, как описать… пришел ангел, настоящий, в ореоле рыжего света, с белыми волосами.
– Белыми? – переспрашиваю я. – Точно?
– Да. И ангел меня унес. Очнулся я уже в лесу. Проснулся, потому что в воздухе был огонь. Ветер дул в другую сторону, но сильно пахло дымом. Я встал, нашел какую-то пещеру… Там и поселился.
– Тебе сильно досталось? – спрашиваю я.
– Хуже всего было не знать, что с тобой, – отвечает Джуд.
Судя по заплывшему до сих пор глазу и тому, как неестественно он держит плечо, беззастенчиво врет.
– Почему ты не пришел в город? Надо было найти врача.
Джуд кривится.
– Это место еще злее, чем я думал. Даже с холмов понятно. Ты видела здешние машины? И как пахнет там, внизу? Отрава же чистая… А грохот? И одежда жутких цветов…
– Вроде такой? – Я поднимаю ногу, демонстрируя свой комбинезон.
– У тебя нет выбора.
Он переступает с ноги на ногу и морщится.
– Джуд, тебе надо к врачу, – говорю я.
– Все нормально.
– Ты весь переломан.
– Заживет.
– Так, юные дамы! – кричит сержант Проссер. – Пакуемся!
Я оглядываюсь.
Энджел спрыгивает с дерева. Она смотрит на меня, и я понимаю, что нас заметили. Отворачивается и бредет обратно к дороге.
– Мне надо идти, – шепчу я.
– Зачем? – спрашивает Джуд. – Пошли со мной.
– Как это с тобой? – удивляюсь я.
– Я твой замок в два счета ломиком вскрою.
Он дергает за кольцо на поясе и тянет меня ближе, запуская руку в мешок.
– Джуд… – говорю я. – Погоди-ка.
– Зачем?
– Я… я не уверена, что могу с тобой пойти.
Слова звенят в неподвижном воздухе. Лицо у него перекашивает в болезненной гримасе, от которой в груди перехватывает дыхание.
– Почему не можешь? Я тебя сейчас освобожу.
«Но тогда я пропущу урок по чтению», – хочется сказать ему в ответ.
Я мотаю головой.
– Меня отправили в тюрьму за дело, Джуд. Я должна через нее пройти. Я… Мне нужно время.
– Ничего не понимаю, – бормочет он. – Та пещера, о которой я рассказывал… Минноу, в ней уютно. Безопасно. Рядом хороший ручей. Мы можем жить там вдвоем, вместе.
– В пещере? Джуд, я не уверена, что смогу жить в таком месте. И тебе не следует.
– А сама ты где сейчас живешь? Разве в пещере не будет лучше?
