– Кто-то должен за ним присматривать. Один он быстро погибнет.
– А если бы ты мог делать, что хочешь? – спросила я. – Если б мог уйти из леса? Поселиться в городе и начать все с чистого листа? Жить в настоящем доме?
– Этого не будет, – ледяным голосом произнес Джуд.
Никогда еще таким его не видела.
– Почему?
– Мать с отцом сюда не переехали бы, будь в городе хорошо. Там одна отрава. Именно от нее мама и заболела. Грязные деревья, фабрики, от которых нечем дышать, люди, крадущие у тебя воздух… Здесь – единственное место, где можно жить. Я давно уже понял…
– Что понял?
– Почему люди уезжают в такие места. Помнишь, мы часто себя спрашивали, почему они вдруг все бросили? От кого бежали?.. Так вот, ни от кого. И Бог здесь тоже ни при чем, – добавил Джуд, широко распахнув глаза. – Они пришли сюда ради надежды.
– Надежды?
– Надежды на лучшее. На счастливое будущее. Мама часто про подобных людей рассказывала. Раньше они ехали на запад… – Джуд поднял руки, широко растопырив пальцы. – Давно еще, в прежние времена. Их называли первопроходцами… Хорошее слово, скажи?
– Наверное. – Я пожала плечами. – И что?
– А что, если мы тоже так сделаем? Устроимся прямо здесь? Создадим новую цивилизацию – только двое, ты и я?
– А чем тебя не устраивает та цивилизация?
Я махнула рукой в сторону города.
– Она не наша. Мы всю жизнь прожили в этих лесах. Думаешь, легко будет начинать там сначала? Думаешь, нас примут? Нас запрут в приюте, в сиротском доме! Там очень строгие законы. И нас отправят в клетку, потому что мы никому не нужны.
– Что же ты будешь делать, Джуд? Бежать и прятаться?
– Повторяю – мы будем жить вместе, ты и я.
Он улыбнулся, на мгновение опять став похожим на мальчишку, которого я встретила много лет назад. Но сейчас в нем проглядывало что-то незнакомое, чего прежде не было.
– Это уже не в первый раз, Джуд, – сказала я, сама не осознав, что говорю.
– Что не в первый раз?
– Не в первый раз ты хочешь удержать меня силком. Готов даже посадить в папину бутыль от самогона, если б смог.
– А что тебя не устраивает? – недоуменно спросил Джуд. – Я просто не хочу, чтобы с тобой снова случилась беда. Я этого не переживу.
– И говоришь при этом совсем как… как Пророк.
– Хватит! Не смей меня с ним сравнивать! Я не такой! Я и в Бога, кажется, уже не верю. – Лицо Джуда окаменело.
– Не веришь? – удивилась я.
– Нет. Давно не верю.
– Почему ты так думаешь?
– Знаешь, что говорит па, когда я ему перечу? – Он пожал плечами. – «Я привел тебя в этот мир, я тебя могу и убить». Согласись, очень по-божески. Находиться целиком и полностью во власти старика, который и жить-то толком не умеет… – Джуд через силу сглотнул. – Он сказал, что мама теперь на небесах, но мне-то лучше знать. Я еще в тот момент все понял. Когда навел на нее ружье. Нацелил прямо в голову, где, как говорил папа, живет душа. Однако души там не было. Только… только месиво одно.
Он стиснул зубы.
Воздух после слов Джуда сгустился и почернел. Я едва могла дышать, зато он, выговорившись, заметно успокоился. Сел на корточки, взял гитару и рассеянно забренчал.
– Теперь я никогда не научусь играть, – прошептала я, и перед глазами снова встала Констанс.
Я должна ее спасти. Я чувствовала это всем нутром, и хотя меня до сих пор шатало, а обрубки горели огнем, я поняла, что настала пора спасать сестру.
– Джуд, я тут подумала… – начала я.
– Тебе не нужны руки, – заговорил Джуд одновременно со мной. Я закрыла рот, глядя, как он перебирает струны. – Потому что я буду играть вместо тебя. Я ведь помню, что ты мне говорила. И начал сам сочинять песни. Совсем простецкие. Но буду сочинять их тебе до скончания времен.
Он бренчал все быстрее и быстрее, пока звуки не сплелись в мелодию. И запел:
Слова затихли, и Джуд отложил гитару.
– Как тебе твоя песня? – спросил он.
Я кивнула, хотя в груди отчего-то все скрутило в тугой узел.
