Весной 1913 года имяславцы имели полный количественный перевес над своими противниками в трех русских обителях на Афоне — Свято–Пантелеимоновом монастыре, Андреевском скиту и Фиваидском скиту [1147]. Тем не менее в течение всей первой половины 1913 года афонские имяславцы находились под тройным обстрелом — со стороны российской церковной власти в лице Святейшего Синода, российского государства в лице его дипломатических представителей и греческой церковной власти в лице Афонского кинота [1148] и Константинопольского Патриарха.
С самого начала конфликта в Андреевском скиту афонский кинот стал на сторону игумена Иеронима. Уже на заседании кинота 18 января 1913 года говорилось о»ересиархе иеромонахе Антонии», принудившем отцов скита к принятию»нового догмата о Божестве Иисуса»(формулировка, свидетельствующая о том, что члены кинота ничего не знали о содержании»ереси»Антония Булатовича) [1149]. На заседании 19 января было зачитано письмо игумена Иеронима, просившего отложить поставление нового настоятеля архимандрита Давида до получения ответа от российского консула в Салониках Беляева; кинот постановляет»никоим образом не признавать избрание и поставление настоятелем еретика» [1150]. Обсуждение продолжается на заседаниях 21, 23, 25, 28 и 29 января, на которых члены кинота узнают подробности о»бунте»в Андреевском скиту (описывается, как о ιερομόναχος Αντώνιος φωνάζω ν ουρά [1151] захватил власть и изгнал игумена Иеронима) и безоговорочно осуждают»новоявленное учение об имени второго лица Святой Троицы, противное догматическому учению нашей Восточной Православной Церкви» [1152]. Детали этого учения членам кинота по–прежнему неизвестны (отцы кинота, по–видимому, думают, что речь идет о какой‑то христологической ереси), однако они знают о его осуждении Патриархом Иоакимом III и»всечестным архиепископом Волынским господином Антонием»в 10–м номере журнала»Русский инок» [1153]. 29 января кинот отлучает от церковного общения»иеромонаха Антония и архимандрита Давида, как зловерных (ως κακοδόξους), а вместе с ними и всех единомышленников их» [1154].
Российская церковная власть безоговорочно поддерживает противников имяславия. В Святейшем Синоде растет обеспокоенность ситуацией, складывающейся в русских обителях Афона. В январе 1913 года в борьбу против имяславия включается еще один влиятельный иерарх, член Синода и Государственного Совета епископ Никон (Рождественский) [1155]. Он направляет на Афон послание, в котором призывает святогорцев отказаться от чтения книги»На горах Кавказа»,«послужившей причиной разномыслия в великом деле иноческом».
Разве не довольно святоотеческих творений о молитве? — пишет архиепископ. — <…>Почти две тысячи лет существует вера православная, и дело спасения душ обходилось без этой книги: ужели грешно отложить ее в сторону, не читать ее, хотя бы ради послушания Высшей Власти Церковной<…>Не смиреннее ли, не благоразумнее ли вовсе не читать этой книги?<…>Увы! Сего смиренного мудрования не вижу в тех, кто дерзает защищать книгу, даже Архиепископа называть еретиком[1156]
Епископ Никон предупреждает русских афонитов, что, если они не подчинятся решению Константинопольского Патриарха и Синода,«то греки отнимут у русских и монастыри, обвинив их в ереси». В заключение своего послания епископ указывает на то, что обе стороны»внесли уже много страстного в свою полемику: одни, как слышно, дерзали попирать ногами записочки с святейшим именем Господа Иисуса Христа, другие называли еретиком даже Архиепископа. И те и другие подлежат строгой епитимий: споры произошли лишь от разного понимания выражений в книге схимонаха Илариона, а это еще не ересь» [1157].
Послание епископа Никона носило примирительный характер: епископ не усматривал ереси в книге»На горах Кавказа»и предлагал признать спор об имяславии недоразумением, причиной которого стало»разное понимание»учения о. Илариона имяславцами и их противниками. Однако афонские имяславцы смотрели на дело по–иному. В своем ответе епископу Никону они указали на то, что книга»На горах Кавказа»отнюдь не являлась причиной спора; главная причина — в статьях инока Хрисанфа и архиепископа Антония (Храповицкого):
