Священная тайна Церкви полностью

30–м марта 1913 года датируется»Отзыв Халкинской богословской школы об учении имябожников», написанный по поручению Патриарха Германа V (как мы помним, впервые Халкинская школа рассматривала имяславское учение в августе 1912 года при Патриархе Иоакиме Ш). Отзыв представляет собой отписку: совет греческих богословов, предпринявший исследование имяславского вопроса по поручению Константинопольского Патриарха и российского Синода, признается в том, что не имел времени прочитать ни»некую книгу иеромонаха (sic!) Илариона, озаглавленную»На горах Кавказа»", ни»Апологию»о. Антония (Булатовича), однако»думает<…>что понял ее дух, основываясь<…>на иных, предложенных на рассмотрение Священному Синоду и присланных ему русских и греческих рукописях и печатных изданиях». Что это за»иные»рукописи и издания, халкинские богословы не уточняют: по–видимому, речь идет о статьях архиепископа Антония (Храповицкого) в»Русском иноке». По поводу учения имяславцев греческие богословы выносят следующий вердикт:«Мнение, что они  [1176] суть энергии Бога, есть новоявленное и суесловное, а их  [1177] довод, что всякое слово Бога, как энергия Его, не только дает жизнь и дух, само жизнь, само оно Бог, — этот довод, применяемый широко, ведет к заключениям<…>которые, вопреки всем их отрицаниям, пахнут пантеизмом» [1178].

5 апреля Патриарх Герман V посылает на Афон грамоту, в которой называет имяславие»новоявленным и неосновательным учением», составляющим»хульное злословие и ересь»и ведущим к пантеизму  [1179]. В тот же день в Константинополе происходит суд над прибывшим туда архимандритом Давидом (Мухрановым). Об этом суде мы имеем два свидетельства, противоречащих одно другому. По словам настоятеля Андреевского скита архимандрита Иеронима, на суде о. Давид»отказался от своих мнений, возлагая всю вину в смуте на Булатовича, и объяснил, что он верует так же, как учит св. Православная Церковь, причем дал подписку, что он признает законным игуменом архимандрита Иеронима и отказывается от игуменства, и даже не дерзнет вступить ногой в игуменские покои» [1180]. По свидетельству иеросхимонаха Антония (Булатовича),«от архимандрита Давида не потребовали ни покаяния, ни отречения от его»ереси», но свободно отпустили его обратно на Святую Гору под условием лишь отказа от игуменства в Андреевском скиту, чего добивалось наше посольство» [1181].

Как бы там ни было, архимандрит Давид 16 апреля вернулся на Афон. О его последующих действиях, а также о действиях синодального миссионера игумена Арсения мы имеем сведения из показаний иеродиакона Андреевского скита Никодима, одного из противников имяславия:

<…>По приезде из Константинополя от Патриарха, о. Давид в гостиной столовой говорил в присутствии игумена Арсения и братии, что он был у Святейшего Патриарха и лично удостоверился, что Патриарх настоящий еретик.«Когда я пришел к нему, — говорил о. Давид, — то Патриарх сидя меня благословил, причем в рукаве рясы его была маленькая собачонка», которая как будто бы и послужила для о. Давида причиной в признании Святейшего Патриарха еретиком. Затем стал говорить:«Что нам теперь смотреть на Святейший Синод, когда члены его архиепископы Никон и Антоний первые еретики, и они достойны анафемы». Тогда игумен Арсений встал и обратился к братии со словами:«Согласны вы предать их анафеме?«Все закричали:«Согласны». Арсений начал называть всех тех, коих они выразили желание проклясть.«Архиепископу Антонию — анафема». Вся братия повторила 3 раза»Анафема».«Игумену Мисаилу с сообщниками — анафема». Вся братия опять повторила 3 раза»Анафема». Игумену Иерониму с сообщниками — анафема». Братия опять 3 раза прокричала:«Анафема».«Игумену Максиму  [1182] со всею братией — анафема». Паки кричали 3 раза все:«Анафема». После этого о. Давид, указывая пальцем вниз, сказал:«И трижды прокляты» [1183].

1 мая 1913 года [1184] в Свято–Пантелеимоновом монастыре состоялся очередной имяславский собор под руководством монаха Иринея. Сведения об этом соборе содержатся в докладе игумена монастыря архимандрита Мисаила афонскому киноту: