— Сразу после похорон он исчез, — продолжала Джинни, будто Эрика попросила ее об этом. — Его семья устроила настоящую облаву, они прямо обезумели. Ну, я полагаю, в то, что он совершил самоубийство, они не верили, но слухи такие ходили.
Эрика ошарашенно моргнула. Джаред? Самоубийство?
— Ты не знала?
— Я была в Европе.
— Тогда все только об этом и говорили: да как Джаред пропал, да как полиция не может его отыскать. Лишь совершенно случайно четыре месяца спустя команда морских биологов обнаружила его на островах Санта-Барбары. Он превратился в настоящего дикаря. Его нашли совершенно голым, он ловил острогой рыбу в лагуне. Весь зарос, загорел, точно кокосовый орех. По крайней мере, так они рассказывали.
На дюнах появились темные силуэты. Семьи съезжались на ежегодный нерестовый ход грунионов и, оставляя свои машины на обочине Тихоокеанского шоссе, отправлялись на пляж с фонариками и кульками. Эрика, чьи мысли занимала одинокая фигура посреди выброшенных на берег деревяшек, раковин и морской капусты, почти не замечала их.
— Пришлось устроить за ним погоню, — с наслаждением продолжала Джинни, видя, как рассказ увлек ее гостью. — И тогда он скрылся в пещерах. Фактически, они выследили его, как зверя. В конце концов его поймали, дождавшись наступления ночи и увидев, где он развел костер.
Эрика вдруг вспомнила о бокале вина у себя в руке и отпила большой глоток, устремив взгляд на горизонт, туда, где океан сливался со звездным небом. Внезапно ее охватила жгучая ярость.
— Конечно, эта сенсация попала во все выпуски новостей, — не унималась Джинни. — Когда биологи привезли его домой, Блэк-старший требовал проведения психиатрической экспертизы, даже хотел посадить сына в психушку под наблюдение врачей. Но Джаред постриг волосы, сбрил бороду и вернулся обратно к работе, так будто ничего и не произошло. Но ведь это ненормально, не правда ли? Конечно, мужчина может горевать по умершей жене, но чтобы вытворять такое?
Она засмеялась, в лунном свете сверкнули бриллианты на ее шее.
— Не думаю, что мой Уэйд одичает, если я умру!
Эрика сжала бокал в руке. Ей захотелось выплеснуть вино в лицо этой женщине. Отвернувшись, она заставила себя внимательно следить за кострами, зажигавшимися вдоль берега.
Эрика и сама раньше участвовала в ловле грунионов, когда с фонариком, когда с кульком, а после сидела за полуночным барбекю и с удовольствием поедала несчастных рыбок. Однако сегодня это зрелище наполнило ее невыносимой печалью.
«Он свихнулся».
Эрика положила ладонь на грудь. Внезапно ей стало трудно дышать. В нескольких ярдах от нее пенные волны разбивались о песчаный берег и двое детей бегали по пляжу, оглашая окрестности воплями, похожими на крики чаек, и размахивая фонариками. Луч яркого света пронзил глаза Эрики.
В следующее мгновение что-то врезалось ей в грудь, словно невидимая ударная волна. У нее перехватило дыхание.
— Только взгляни на это! — усмехнувшись, сказала Джинни. — Грунионам уже ничто не поможет.
Она покачала головой.
— Где же еще, как не в Южной Калифорнии, рыба будет выбрасываться на берег? Тут даже удочка не нужна! Неудивительно, что наши индейцы оказались неспособны защитить себя.
Эрика посмотрела на нее с недоумением. Потом поставила бокал на столик, извинилась и вернулась в дом.
Ни на кого не глядя, она прошла через толпу хорошо одетых людей и официантов в красных жилетах, ощущая усиливавшееся давление на сердце. Нашла Сэма, убедила его, что непременно должна уйти, и, когда он отдал ей ключи от машины, заверив, что доберется в лагерь на попутке, Эрика покинула дом Димарко и помчалась по Тихоокеанскому шоссе быстрее волн, несших на берег обреченную рыбу.
Заглушив двигатель и погасив фары, Эрика долго сидела в машине. Уронив вспотевший лоб на руль, она закрыла глаза и попыталась понять, что с ней стряслось.
Что это было у бассейна Димарко? Сердечный приступ? Паническая атака? Тупая боль за грудиной не отпускала ее, сбивая дыхание.
