Джаред стоял посреди дубов, палаток и проходивших мимо людей, так словно они с Эрикой были одни на вершине мира, где не могли думать ни о ком, кроме друг друга.
— Все равно, красивое платье, — тихо произнес он.
Сердце у нее замерло. «Он свихнулся после смерти жены».
— А вы храбрая — в открытую выступили против Чарли и его дружков.
— У меня это уже не первый раз в жизни, — ответила она.
Голос из прошлого говорил о хулиганках, девочках, потому что задирами, с которыми Эрике приходилось встречаться лицом к лицу в суде по делам несовершеннолетних, были наглые девчонки, таскавшие ее за волосы и называвшие Эрику «мусором из долины».
— Я передам охранникам, чтобы они последили за Койотом, да и за вашей палаткой тоже, — сказал Джаред. — Пойдемте, выпьем со мной. Как раз расскажете, что я пропустил на вечеринке.
В автомобиле Джареда Эрика была только один раз, в самом начале раскопок. Ей запомнилась «гостиная». За сиденьями водителя и пассажиров размещался кожаный диван и два кожаных кресла. Между ними стоял телевизор с видеомагнитофоном. Рядом располагался впечатляющий «бизнесцентр» с факсом, телефонами и компьютером, а за ним — мини-кухня, укомплектованная холодильником и посудомоечной машиной, плита с духовкой, микроволновкой и новейшей моделью кофеварки для приготовления кофе со взбитыми сливками. Эрика припомнила, что сквозь приоткрытую дверь еще заметила в спальне широченную кровать.
Но когда сейчас она вошла вслед за Джаредом и он включил свет, она увидела, что произошли разительные перемены.
Письменный стол заменила чертежная доска. Эскизы домов и офисных зданий висели, пришпиленные к стене, поверх судебных памяток и пресс-релизов по проекту Эмералд-Хиллс. На месте ручек и блокнотов теперь находились приборы для черчения и карандаши. Но самое удивительное: на небольшом обеденном столике стояла масштабная модель роскошного дома в стиле модерн, вместе с окружающим ландшафтом и плавательным бассейном.
— Вы это сами проектируете? — спросила Эрика изумленно.
— Всего лишь хобби, — ответил он, но в его голосе послышалась гордость, он был явно доволен ее реакцией. Джаред посвятил много ночей тщательному воссозданию модели из картона и пробковой древесины — вплоть до крошечных медных ручек на всех дверях.
Эрика разглядела внутри мебель и крошечных человечков.
— Это кто? — спросила она.
— Просто люди, для масштаба.
Эрика подумала немного, скользя взглядом по просторным комнатушкам, сочиняя жизнь, которая в них протекает.
— Это семейство Арбогастов, — произнесла она. — Софи и Герман Арбогаст и их дети Билли и Маффин. Софи не работает, но на добровольных началах помогает персоналу в Больнице святого Иоанна и еще в качестве гида-доцента водит экскурсии по музею Гетти.
Эрика заглянула в комнаты верхнего этажа со срезанной крышей, откуда лестницы вели в никуда.
— Герман — кардиохирург. У него кризис среднего возраста. Он подумывает о романе с медсестрой из своего офиса. Считает, что Софи не знает об этом, но на самом деле она знает и надеется, что он решится на интрижку, потому что сама весь прошлый год изменяла Герману с его товарищем по работе.
Она наклонилась, чтобы заглянуть в кухню и соседнюю общую комнату.
— Билли очень радуется тому, что его переводят из кабскаутов в бойскауты, а Маффин отправилась на прогулку, потому что у нее наконец-то исчезли прыщи, и она надеется, что теперь уж точно понравится мальчику, рядом с которым сидит на лекциях по истории.
Эрика выпрямилась и взглянула на Джареда.
— Очень красивый дом.
Увидев, как он смотрит на нее, она смутилась.
— Это у меня вредная привычка такая, придумывать всякие истории.
Он улыбнулся и покачал головой. Потом открыл дверь и скрылся в спальне.
Какие любопытные метаморфозы произошли в личном мире Джареда! Своды законов уступили место чертежным карандашам, а судебные справки — архитектурным проектам. Словно архитектор брал верх над юристом, возвращая себе прежнюю жизнь.
Он вышел из спальни, прижимая ладонь к боку, прошагал в ванную и там осторожно снял рубашку и осмотрел ребра. Эрика видела его отражение в зеркале: уже появился устрашающего вида синяк.
