– Тебе это все Билли рассказала?
– Она рассказала мне не все, – поправляет подруга. – И уж точно не все, что мне хотелось. Да, она по-доброму отнеслась ко мне, но, думаю, ей просто хотелось поболтать с твоей мамой. Кажется, они лучшие подруги.
– Согласна. И это так странно.
У мамы есть лучшая подруга, которую я не помню и о которой даже не знала до сегодняшнего дня. Я вспоминаю, как они сидели рядышком у огня, завернувшись в одно одеяло, а Билли время от времени наклонялась к маминому уху и что-то шептала ей, вызывая этим улыбку.
Почему мама не рассказывала мне о своей лучшей подруге?
– Это круто, – говорит Анджела. А затем поворачивается ко мне с горящими глазами. – Хочешь, расскажу, что я узнала?
При виде щенячьего восторга на ее лице я невольно начинаю хихикать.
– Ты чувствуешь себя здесь, как ребенок в кондитерской, да?
– Ох, и что теперь ругать меня за это? У нас же появилась уникальная возможность для исследований.
Я не удивлена, что Анджела рассматривает это как «возможность для исследований».
– Ладно, рассказывай, что узнала, – говорю я.
Она достает из сумки блокнот, включает фонарик и принимается листать страницы в поисках нужного места.
– Вот оно, – восклицает она и прочищает горло. – Община Северо-Запада Соединенных Штатов собирается здесь с тех пор, как Вайоминг официально стал штатом в тысяча восемьсот девяностом году. И сейчас в ней насчитывается около сорока членов.
– Значит, все эти люди не из Джексона?
Она качает головой.
– Они со всего северо-запада Соединенных Штатов. Но я узнала, что Джексон считается чем-то вроде горячей точки, потому что здесь живет наибольшее количество обладателей ангельской крови, чем где-либо еще в этом районе. Но я так и не смогла выпытать, почему. У меня есть теория, что это все из-за гор, но она ничем не подтверждена.
– Понятно, мисс Википедия, – дразнюсь я.
Она усмехается и, слегка шлепнув меня, вновь переводит взгляд на блокнот.
– Большинство из присутствующих здесь – Квартариусы. И всего девять Димидиусов, но все они лидеры своих групп.
– Да-да, потому что они такие уникальные и особенные, – говорю я с изрядной долей сарказма в голосе.
Подруга усмехается, но в ее глазах вновь появляется блеск восторга. В большинстве из присутствующих здесь всего лишь четверть ангельской крови, а в Анджеле ее половина. Так что она уникальная, особенная и тому подобное.
– А еще я заметила, что к твоей маме все относятся немного иначе, чем к другим, – добавляет она. – Пока мы сидели у костра, все внимательно слушали ее слова, словно она источник мудрости или что-то в этом роде. Хотя она в основном молчала.
Это правда. Когда мама встала и сказала, что отправляется спать, все расступились у нее на пути. Да и когда ей что-то отвечали, то в голосах слышались нотки благоговения.
– Возможно, она их лидер, – говорит Анджела. – Кажется, здесь царит демократия, но не удивлюсь, что твоя мама здесь кто-то вроде президента.
Боже. Почему она не говорила мне об этом?
– Ты в порядке? – интересуется подруга. – Ты выглядишь так, словно сходишь с ума.
– Да, все хорошо. Просто, проснувшись утром, я совершенно не ожидала, что окажусь в подобном месте. Понимаешь?
– Это точно. Мне не верится, что Кристиан знал об этом и ничего нам не сказал, – говорит она, все еще злясь.
– Да отстань ты от него. Тебя тоже сложно назвать открытой книгой, – огрызаюсь я, припоминая слова Кристиана.
– Ты обвиняешь меня в лицемерии?
Анджела громко втягивает воздух. Ее челюсти сжимаются, а затем она перебрасывает свои длинные косички через плечо, захлопывает блокнот и ложится на спальник, повернувшись ко мне спиной. Фонарик гаснет, погружая нас в темноту, разбавляемую лишь звездами над головой и шепотом деревьев. Полнейшую темноту. Анджела молчит, но я вижу, что она не спит. Ее дыхание неровное, и можно не сомневаться, что она злится.
– Эндж… – зову я, когда тишина становится невыносимой. – Ты права. Прости. Меня тоже тошнит от этих секретов. Иногда мне кажется, что никто не был кристально честен со мной за всю мою жизнь. И это просто выводит из себя.
– Нет, это ты права, – через минуту доносится ее приглушенный спальным мешком голос. – Кристиан никогда не обещал, что будет нам все рассказывать. К тому же это место – огромная тайна.
– Ты только что сказала, что я права? – говорю я так торжественно, как только могу.
– Да. И что?
– Ничего. Просто мне захотелось записать куда-нибудь это или снять на видео. На случай, если больше никогда не услышу от тебя подобных слов.
Она слегка оборачивается и одаривает меня улыбкой.
– Да, лучше сделай это, потому что ты вряд ли еще когда-нибудь окажешься права.
Ссора официально закончена. И от этого я чувствую невероятное облегчение, потому что Анджела может стать настоящей занозой в заднице, когда злится.
– Секретность идет в комплекте вместе с ангельской кровью, – говорит она, когда я начинаю засыпать. – Ты ведь это знаешь, верно?
– Что? – спрашиваю я сквозь сон.
