– Нам постоянно приходится прятаться. От Чернокрылых, от всего остального мира. Возьми, к примеру, твою маму. Ей больше ста лет, но она выглядит на сорок, значит, ей приходилось постоянно переезжать, чтобы люди не замечали, что она не стареет, как они. И ей всегда приходилось скрывать свою личность. Так что, думаю, за столь долгое время секретность въелась ей под кожу.
– Но ведь я ее дочь. Она может мне доверять. И должна была рассказать мне обо всем.
– А вдруг она не может?
Я задумываюсь об этом на мгновение, и в голове всплывает ее страх, который мне удалось уловить возле костра. Но страх чего? Вот в чем вопрос. Неужели есть что-то страшное в том, чтобы поговорить со мной об аде? Видимо, да. И почему она не рассказала остальным о том, что случилось, когда мы столкнулись с Семъйязой?
– Ты действительно считаешь, что она лидер общины? – спрашиваю я.
– Это вполне возможно, – говорит подруга.
И тут я понимаю еще кое-что: мама знает Уолтера Прескотта, дядю Кристиана. А значит, в тот день, когда я вернулась домой и назвала имя Кристиана, она поняла, что он не простой парень, которого мне предстоит спасти от пожара. Все это время она знала, что в нем течет ангельская кровь. Знала, что мое предназначение – нечто больше, чем спасение человека от неминуемой смерти.
Знала.
– Почему она ничего мне не сказала? – шепчу я.
И внезапно меня вновь начинает мучить совесть из-за того, что я никогда не рассказывала ей о Клубе Ангелов.
– Может, теперь она решила наверстать упущенное? – шепчет в ответ Анджела.
– Все возможно.
– К тому же у нее могла быть на это веская причина, – добавляет подруга.
– Уж лучше бы она у нее действительно была, – говорю я.
Но потом еще долго не могу уснуть.
Мне снятся розы. Белые розы, края лепестков которых уже начинают подвядать. Я стою перед холмиком свежевскопанной земли, смотрю на красивые черные мамины туфли на своих ногах и сжимаю в руках цветы. Их сладкий аромат щекочет нос. Я чувствую, что вокруг меня находится множество людей, но не поднимаю глаз от земли. В этот раз я не чувствую горя, внутри полнейшая пустота. Онемение. Ветер треплет мои волосы и бросает пряди в лицо, но я не убираю их. Я просто стою, сжимаю в руках розы и смотрю на могилу.
«Смерть лишь переход, – твержу я себе. – Переход из одного существования в другое. Это не конец света».
Мама всегда мне так говорила. Но, думаю, все зависит от того, какой смысл вкладывать во фразу «конец света».
Розы погибнут без воды. И отчего-то мысль, что они останутся здесь увядать, настолько невыносима, что я раздавливаю их в ладонях. Отрываю бутоны, а потом разжимаю руки, позволяя лепесткам медленно опадать на темную почву.
Кристиан стоит у озера в лунном свете. Я вижу, как он наклоняется, чтобы поднять камень, а затем поворачивает его в ладони несколько раз, прежде чем запустить по водной глади. Каждый раз при виде его меня удивляет тот факт, что я совершенно его не знаю. Несмотря на наши разговоры, время, проведенное в Клубе Ангелов, и то, как я старательно запоминала каждую деталь о нем, словно одержимая фанатка, Кристиан все еще остается для меня загадкой.
Незнакомцем, которого я едва знаю.
Словно почувствовав что-то, он поворачивается и смотрит на меня.
– Привет, – несмело говорю я, внезапно осознав, что на мне одна лишь пижама, а волосы скорее похожи на воронье гнездо. – Прости, что помешала. Не думала, что здесь будет кто-то еще.
– Не спится? – спрашивает он.
Запах роз все еще щекочет мне нос, а руки покалывает от шипов, но если я посмотрю на них, то ничего не увижу. Это все у меня в голове. Кажется, я схожу с ума.
– Анджела храпит, – говорю я, вместо того чтобы попытаться все объяснить.
А затем наклоняюсь и выискиваю камень, который станет так же хорошо отскакивать от поверхности воды. Передо мной как раз лежит такой – маленький плоский камешек цвета древесного угля. Я перевожу взгляд на озеро, отражающее лунный свет.
– Как ты это делаешь? – спрашиваю я.
– Все дело в запястье, – говорит он. – Это как кидать фрисби.
Я бросаю свой камешек, но он погружается в воду, ни разу не отскочив от поверхности.
– Это не легко, – вздыхаю я.
Он кивает.
– Конечно. Кстати, ты подобрала идеальный камень.
– С этим местом что-то не так, – говорю я.
– Ты о чем?
– Ну, здесь словно чего-то не хватает.
Я вспоминаю все вечера, проведенные с Такером этим летом, когда мы смотрели на звезды на заднем сиденье его пикапа, называя друг другу созвездия или придумывая им названия, если их не знали. При мысли о Такере у меня сжимается горло. Я напоминаю себе, что мой сон не сбудется до весны. И я даже не уверена, что именно случится. Так что у меня есть время, чтобы разобраться во всем. И как-нибудь остановить неизбежное.
– Сверчки, – объявляю я, когда меня наконец осеняет. – Летом всегда стрекочут сверчки. Но здесь невероятно тихо.
Мы молча слушаем, как вода плещется о берег.
