Я стараюсь держать голову опущенной, не отрываться от своих дел и вести себя так, будто ничего не произошло. Но на второй день меня накрывает огромной волной сочувствия даже от тех, кто еще в прошлом году не знал, как меня зовут. Даже мои учителя смотрят на меня с печальным видом, ну, за исключением мистера Фиббса, который смотрит разочарованно из-за моего несуразного сочинения о «Потерянном рае». Он поставил мне за него двойку с минусом и потребовал, чтобы я его переписала. Но по большей части я чувствую себя маленькой лодкой, дрейфующей в океане жалости.
Мне нет покоя даже в женском туалете. Как-то раз, стоило мне зайти в кабинку, как в туалет вошло несколько восьмиклассниц. Они трещали, как сороки, пока одна из них не сказала:
– Вы слышали о маме Джеффри Гарднера? У нее рак легких.
– А мне казалось, что это четвертая стадия рака мозга или что-то в этом роде. И вроде бы ей осталось жить всего три месяца.
– Это так печально. Даже не представляю, что бы я делала, если бы моя мама умирала.
– А что станет делать Джеффри? – спрашивает одна из них. – Ну, после того, как мама умрет. Их отец же не живет с ними, верно?
«Удивительно, что эти совершенно незнакомые мне девчонки так много знают о нас», – думаю я.
– Ну, на мой взгляд, это очень печально.
Все согласно бормочут, что это самая ужасная вещь на свете.
– И Джеффри очень расстроен из-за этого. Уж поверьте мне.
А затем они переходят к обсуждению своего любимого аромата блеска для губ. Это либо арбуз, либо ежевика в сливках. За минуту от моей умирающей мамы – к блеску для губ.
Как же это печально.
– «О благодать без меры и конца! Способная зло видоизменить и превратить в добро. Лишь ты смогла при сотворенье мира из мрака выткать свет!» Постой, – говорю я, опуская книгу на пол рядом со своими ногами. – Я даже не понимаю, кто это говорит, Адам или Михаил?
– Адам, – глядя на меня с кровати, отвечает Венди, мой непревзойденный напарник по домашней работе. – Смотри, тут сказано: «Сказал Архангел Михаил и смолк, подчеркивая тем великую эпоху мира. А наш отец, с восторгом, удивленьем, ответил…» И дальше говорит Адам. Автор зовет его «Наш отец», поняла? Мне так нравится эта строчка: «…великую эпоху мира…»
– М-да уж, и что она означает?
– Ну, Михаил рассказывал об искуплении, о том, что добро в конце концов всегда побеждает зло, и все такое.
– И Адам теперь считает, что в этом нет ничего ужасного? Его собираются вышвырнуть из Рая, но раз через несколько тысяч лет после его смерти добро восторжествует над злом, он должен радоваться?
– Клара, мне кажется, что ты слишком серьезно все воспринимаешь. Это лишь поэма. Художественное произведение, которое просто должно подтолкнуть тебя задуматься на эту тему. Вот и все.
– Ну, прямо сейчас я думаю, что моя домашняя работа по физике намного легче, и лучше бы взяться за нее.
Я закрываю опротивевшую книгу и отодвигаю ее от себя.
– Но мистер Фиббс сказал, что ты должна сдать сочинение завтра. А потом добавил: «Нечего тянуть время».
– Почему-то мне кажется, что даже если я сдам эту работу, то все равно получу двойку. Клянусь, ему просто нравится меня пытать.
Венди обеспокоенно смотрит на меня.
– Скорее всего, эта поэма будет и в экзаменационном тесте.
Я вздыхаю.
– Не хочу думать об экзаменах. Или колледже. Или моем невероятном и светлом будущем. Мне хочется жить настоящим.
Она закрывает свой учебник и смотрит на меня с чересчур серьезным выражением лица.
– Но это должно тебя волновать, Клара. Ты ведь подала заявления во множество великолепных университетов и колледжей. И у тебя есть отличные шансы попасть в один из них. Не у всех есть такая возможность.
Она явно волнуется. Письма из университетов должны начать приходить как раз на этой неделе. И с понедельника Венди уже трижды ходила на почту.
– Ладно, ладно, представь, что я взволнована. Боже, как же сильно я взволнована!
Она достает свой учебник по химии, что, по-видимому, означает окончание нашего разговора. А я открываю учебник по физике. И мы вновь приступаем к домашним заданиям. Но через несколько минут она вздыхает.
– Просто… Такер такой же, – говорит Венди. – Родители пытались уговорить его поступить в колледж, но его это вообще не заботит. Он даже не подавал заявления ни в один вуз. Даже, на всякий случай, в Университет Вайоминга.
– Он хочет остаться здесь, – говорю я.
– А ты? – спрашивает Венди.
– А что я?
– Ты хочешь остаться здесь? Из-за Такера? Потому что, хотя и считаю это романтичным и все в таком духе, но не надо… – Она замолкает и нервно дергает кончик косы, пытаясь решить, стоит ли продолжать этот разговор. – Не надо отказываться от своей жизни ради парня, – уверенно говорит она. – Даже ради такого отличного парня. Даже ради Такера.
– Венди, – начинаю я, но не знаю, что на это ответить.
– Я планирую порвать с Джейсоном, – добавляет она. – Да, он мне нравится. Сильно нравится. Но когда настанет время отправиться в университет, мне придется отпустить его.
– Он не рыба, Венди, – замечаю я. – А вдруг Джейсон не хочет, чтобы его «отпускали»? Что, если он захочет поддерживать отношения на расстоянии?
