По какой-то причине это выбивает его из колеи. Он спрыгивает со сцены, подходит к столу, где разложил свою домашнюю работу, и начинает собирать тетради и учебники. Я отправляюсь за ним и кладу руку ему на плечо. Кристиан сразу же напрягается. А я чувствую себя так, будто должна за что-то извиниться. То ли за то, что невольно прочитала его чувства, то ли за то, что заговорила об этом там, где нас могла услышать Анджела.
– Кристиан, я…
Но в этот момент в зал возвращается Анджела с невероятным восторгом на лице.
– Святые небеса! Мне до сих пор не верится, как ярко вы засияли. Просто нет слов. Вы видели маму? Она чуть не свалилась в обморок. Я никогда не видела ее такой бледной. Она уже пришла в себя. Я дала ей немного воды, и она чуть не расплескала ее. Но сейчас с ней все в порядке.
– Венец пугает людей, – напоминаю я, стараясь оставаться серьезной.
Но ее энтузиазм заразителен. Это действительно было потрясающе. И, похоже, волшебство все еще витает в воздухе, кружась вокруг нас с пылинками и впитываясь в бархатные занавески. Так что мне хочется вновь окунуться в это чувство.
– Ну, кажется, теперь мы убедились в этом. Давайте сделаем это снова. Попробуй в этот раз со мной, – требовательно просит Анджела у Кристиана.
– Не уверен, что у меня получится.
– Ну же, я тоже хочу научиться. Пожалуйста! – умоляет она.
Он опускает голову и вздыхает, сдаваясь.
– Хорошо. Давай попробуем.
Это будет весело. Я усаживаюсь на место Анджелы, а они вдвоем возвращаются к сцене, берутся за руки и сосредотачиваются.
– Будь в настоящем, – вновь говорит Кристиан. – Это и есть ключ. Не в том настоящем, о котором ты сейчас думаешь. Отрешись от своих мыслей. Кажется, тебе будет трудно это сделать, потому что у тебя в голове целый лабиринт. Просто помни, что ты – это не твои мысли.
– Хорошо, Сенсей, давай уже начнем, – нетерпеливо просит она.
Они закрывают глаза. А я наклоняюсь вперед в ожидании, когда появится свечение, стараясь сдержать зависть из-за того, что на сцене стоит Анджела, а не я. Но ничего не происходит. Они просто стоят посреди сцены, как истуканы.
– Ничего подобного здесь! – доносится до нас голос из вестибюля.
Видимо, Анна опасается заходить в зал.
Анджела с Кристианом опускают руки и открывают глаза. На мгновение на лице подруги мелькает разочарование, но оно быстро сменяется озорной улыбкой.
– Это было так горячо, – говорит она, а затем поворачивается и смотрит на меня, приподняв одну бровь. – Верно, Клара?
– Ну…
– И, кажется, ты хотел и мне что-то сказать, – вновь посмотрев на Кристиана, произносит она чуть ли не мурлыча.
Конечно же, она притворяется, и он прекрасно об этом знает. Однажды Анджела рассказывала мне, как они с Кристианом в девятом классе играли в бутылочку, и та указала на них. Вот только целоваться с ним оказалось равносильно поцелую с братом.
– О да, – и глазом не моргнув, отвечает он. – Это действительно было горячо, Эндж. И я всегда хотел сказать, что ты девушка моей мечты.
– Ничего подобного в этом доме! – вновь кричит Анна Зербино, и мы заливаемся смехом.
Посреди ночи я просыпаюсь от громкого шума. С минуту я лежу в кровати, прислушиваясь к звукам и пытаясь понять, что происходит. И в итоге решаю, что мне просто что-то приснилось. Я смотрю на будильник. Еще только четыре утра. В доме абсолютно тихо.
Но только я закрываю глаза, как что-то падает. Я сажусь в постели. Лучшее оружие, которое мне удается придумать, это лак для волос. Но если в дом забрался Семъйяза, хорошо любое средство.
Надо будет купить нунчаки или что-нибудь подобное.
Грохот снова разносится по дому, а за ним следуют проклятия и звон стекла.
Этот шум доносится из комнаты Джеффри.
Я надеваю халат и несусь по коридору. Раздается еще один громкий звук. Он же разбудит маму, если она уже не проснулась. Я открываю дверь в его комнату.
– Что ты творишь? – раздраженно шиплю я.
Здесь полнейшая темнота, поэтому я быстро включаю свет. Джеффри стоит посреди комнаты с расправленными крыльями в одних лишь джинсах. Он удивленно вскрикивает, а затем поворачивается ко мне, прикрыв глаза от света рукой. Его крылья задевают стопку книг на столе, и та летит на пол. Брат умудрился промокнуть до нитки, отчего его волосы прилипли к лицу, а на полу под его ногами образовалась лужа.
– Я не могу вспомнить, как убрать крылья, – говорит он и начинает смеяться, словно сказал какую-то шутку.
Я заглядываю ему за спину и вижу, что жалюзи убраны в одну сторону.
– Ты только что вернулся домой? – спрашиваю я.
– Нет, – ухмыльнувшись, отвечает он. – Я рано лег спать и всю ночь не вставал с кровати.
Он делает шаг ко мне, но спотыкается. Я хватаю его за руку, чтобы удержать от встречи с полом. Джеффри вновь смеется мне в лицо, и меня обдает его дыханием.
– Ты пьян, – изумленно шепчу я.
– Зато я хотя бы не садился за руль, – говорит он.
Это плохо.
