Я делаю глубокий вдох, а затем медленно выдыхаю, чувствуя легкое покалывание в кончиках пальцев от сияния, которое исходит от тела и волос, и в моей груди все окутывает теплом. Меня наполняет невероятное спокойствие. Я вновь поворачиваюсь к Такеру. Он прикрывает глаза рукой от исходящего от меня сияния, и я беру его за вторую руку. Моя кожа настолько горячая, что его ладонь кажется холодной и липкой. Такер вздрагивает от моего прикосновения, но затем заставляет себя расслабиться и даже убирает от лица руку. Его глаза прищурены, будто он смотрит на яркое солнце, но я все же замечаю в них непролитые слезы. И страх.
Я прижимаю палец к порезу на его лбу. Сияние окутывает рану, и она срастается вновь, не оставляя на коже и следа.
– Все хорошо, – шепчу я.
Но мое спокойствие нарушает чей-то смех. Смех Семъйязы, который отступил от нас на безопасное расстояние.
– Я недооценил тебя, – говорит он с нотками восхищения в голосе. – Ты оказалась сильной птичкой.
– Убирайся.
Он снова смеется.
– Мне хочется знать, что будет дальше, а тебе?
– Убирайся. Отсюда.
– Ты же понимаешь, что не сможешь удерживать сияние вечно.
Он говорил нечто подобное маме в тот день в лесу. Когда она призвала венец, Семъйяза сказал: «Ты не сможешь удерживать его вечно». И она ответила: «Мне хватит и нескольких часов».
Но смогу ли я продержаться столько? Ведь даже сейчас, спустя несколько минут, я чувствую усталость. Это все равно что держать дверь в душу широко открытой, сопротивляясь ветру, который настойчиво толкает ее.
Так что рано или поздно она захлопнется.
Семъйяза закрывает глаза.
– Кажется, я слышу вой сирен. Интересно, что будет, когда они доберутся сюда.
Я сжимаю руку Такера, и он пытается улыбнуться мне. А я старательно выдавливаю улыбку в ответ.
Это был хороший план. Но сидеть здесь и ждать, когда во мне погаснет лапочка, не стоит, и уж точно не стоит дожидаться в таком виде «Скорой помощи», чтобы еще больше людей узнали о моей особенности.
– Почему бы тебе просто не отбросить эти глупости? – предлагает Семъйяза. – Признаюсь, это впечатлило меня. Вряд ли кто-то еще способен призвать венец в столь молодом возрасте, с учетом того, что в твоем теле лишь четверть ангельской крови. Но ты должна убрать его прямо сейчас.
Его голос звучит спокойно, но я чувствую, что он начинает злиться. А я уже видела его в порыве безумства. И это не очень привлекательная картина. В такие моменты он способен запустить огненный шар кому-нибудь в голову.
Внезапно дорогу высвечивают фары чьей-то машины. У меня перехватывает дыхание и практически слетает венец. Сияние тускнеет и подергивается, но я удерживаю его.
– Хватит глупить, – нетерпеливо говорит Семъйяза. – Нам с тобой пора идти.
Но уже слишком поздно. Машина медленно приближается к нам. Скрипят тормоза, и она останавливается. Вот только это не «Скорая помощь». Это побитая серебристая «Хонда» с покрытым ржавчиной зеленым крылом. Я прищуриваюсь, чтобы сквозь собственное сияние разглядеть, кто сидит внутри. Это мужчина с седыми волосами и бородой.
Мистер Фиббс.
Никогда не думала, что так обрадуюсь встрече с мистером Фиббсом, в его безвкусном коричневом костюме из полиэстера, который сейчас шагает к нам с такой улыбкой на лице, будто вышел на неспешную прогулку перед сном. Я чувствую небывалый прилив сил, благодаря которому способна сделать все что угодно – и чего бы это ни стоило. Я чувствую надежду.
– Добрый вечер, – кивая мне, говорит мистер Фиббс. – Как ваши дела?
– Она ранена. – Я указываю на Венди, которая, слава богу, еще дышит. – «Скорая» уже едет. И с минуты на минуту появится здесь.
Семъйяза молча смотрит на него.
– Хорошо, – отвечает мистер Фиббс. После чего переводит взгляд на задумчивого Чернокрылого. – А у вас что случилось?
– Кто вы такой? – спрашивает Семъйяза.
– Я – учитель. – Мистер Фиббс поправляет очки. – А это мои ученики.
– У меня есть кое-какие дела с этой девушкой, – вежливо отвечает Семъйяза. – Мы уже уезжаем, а вы займитесь остальными.
– Боюсь, я не могу этого допустить, – говорит мистер Фиббс. – Наверное, при желании ты способен раздавить меня, как жука. Если сможешь добраться до меня, – добавляет он. – Но я выступаю против тебя с благословения Господа Всемогущего, которого ты предал. Так что убирайся во мрак, Хранитель.
Ради нашего общего блага я надеюсь, что он не блефует. Вот только Семъйяза не двигается.
– У тебя проблемы со слухом? – спрашивает мистер Фиббс так, словно перед ним нерадивый ученик, а не падший ангел. – Кажется, у тебя что-то с ухом. Это ты постаралась, Клара?
– Ну да.
– Что ж, меня радуют твои успехи. – Он снова поворачивается к Семъйязе.
– Ну держись, старик, – рычит Чернокрылый.
Воздух вокруг него начинает потрескивать от энергии. И меня трясет от мысли, что он собирается утянуть нас в ад.
– Корбетт, – дрожащим голосом окликаю я.
