Итак, круг замкнулся. Мы подходили к исследованию церковной архитектуры, пользуясь нейтральным понятием пропорции, которая властно повела нас к числу, аналогии, символике и канону. Все эти дороги уже проторены до нас, но волею обстоятельств, они поросли забвением. Вступая на этот путь, мы лишь возвращаемся к себе, в лоно традиции.
Конечно, можно предположить, что, обращаясь к понятию канона, мы стремимся сгустить краски ради стремления приобрести высокую статусность темам, поднимаемым нашей книгой. Однако принципы, т. е. начала, по определению непередаваемы иными адекватными категориями и средствами, как только и исключительно каноном. Канон необходим в приложении к основным установочным точкам всякой исторической цивилизации, развертывающейся в духовном, культурном, историческом и метафизическом плане, поскольку
И неважно, что мы как будто потеряли или забыли это понятие, стесняемся признать его, заслоненное другими именами. Принципы и символы, как бы к ним ни относиться, действуют независимо от капризов истории, оставаясь вневременными ориентирами и проводниками традиции.
Мы не стали убегать в нашей работе от неудобных и острых углов, какие возникают в наше время в результате груза негативных ассоциаций, связанных с основными вопросами нашей темы. Застенчиво замалчиваемые темы числа, взаимосвязей священного имени и пространства, идеальной модели мира и канона, как основные вопросы традиции не могут умаляться от недостатка внимания к ним современных людей. Без этой опоры уходит смысл творчества, человек растворяется в рефлексах собственной личности, которая при даже самой удачной ступени личного достоинства не достигает той изначально-идеальной исходной точки совершенства, которая манифестирована каноном как высшим образцом.
История берет свои начала в вечности, поэтому только основанное на вечном и универсальном остается интересно потомкам, и только это единит сквозной нитью все поколения, когдалибо приходившие в этот мир. Это те истоки, которые будут понятны и необходимы в любом срезе исторического бытия. Это тот фундамент, который интуитивно возводит зодчий по примеру Творца всякий раз, когда принимается за свое дело, поскольку в вечности замысла Творца всякая временная последовательность совпадает в одном и том же
Храмы и монастыри, вписанные в природный ландшафт, преобразовали собой территорию проживания этноса, определили иные сверхприродные константы восприятия окружающего пространства у народа, одухотворили его. И эта новая пространственная реальность начала по-особому влиять на чувства народа, став, в определенном смысле, воспитующим фактором, который через зрительное восприятие прекрасного и умение распознать через архитектурные памятники символы предвечной красоты и гармонии, преобразовывал нравственные и психологические силы народной души.
С другой стороны, представление человека традиционного общества об основах мироздания, о священном источнике политической структуры общества и находящейся во главе ее верховной власти, – все это не могло не найти своего отражения и в творчестве древнего человека, в особенности в созданных им культовых архитектурных памятниках, ставших своего рода монументальными шифрами и хранителями символических кодов ко всему богатству духовного и нравственного мира предков, к сокровищам нашей традиции, став частью которой мы можем смело отправляться в путь к сокровенной столице нашей отчизны, к граду Китежу. Вперед в историю, назад в будущее!
Примечания
1
2 Сказание о земной жизни Пресвятой Богородицы. Издание русского на Афоне Пантелеимонова монастыря. М., 1904. С. 197.
3 Россия перед Вторым Пришествием (Материалы к очерку Русской эсхатологии). М., 1994. С. 133.
4
5 Там же. С. 47.
6
7 Там же. С. 347.
8 Царский летописец. СПб., 1772. С. 312.
9 Description genеrale des Mormarter Byzantines, Париж, 1862. Т. 2. С. 244, 251; см. также «Записки Императорского Русского Археологического Общества». Т. 3, вып.1, С.-Пб., 1887. С. 12.
