О происхождении и значении молитвы «Господи Спаси благочестивыя», и особенно так называемых выкличек на Архиерейском служении, как и всего малого входа Архиерейской литургии, доподлинно известно следующее. В древности, до окончания третьего антифона (или заповедей Блаженства) ни священники, ни Епископ не вступали в алтарь. Входили же они к моменту чтения Евангелия, в сопровождении прочих священнослужащих. Со времени высшего расцвета власти византийских императоров и кодификации церемоний императорского двора, к малому входу священнослужителей приурочивалось и вхождение в церковь и самого императора. Обыкновенно патриарх встречал василевса у дверей притвора и вместе с ним вступал на середину храма. Затем Патриарх первый входил в алтарь. За ним входил император. Следовали взаимные поклоны и приветствия: «Исполла эти деспота». Когда император, войдя в алтарь, совершал поклонение престолу и каждение, протодиакон возглашал приветствие: «Господи, спаси благочестивыя». Следовательно, в этом приветствии, прежде всего, издревле имелись в виду лица Царского звания.
За кого же мы с вами сегодня возносим эту молитву? Трон пуст. И ввиду этого никак нельзя согласиться, что под благочестивыми вполне уместно сегодня понимать всех верующих христиан. Как можем мы сохранять наше благочестие, когда важнейший член литургического действия не отражает реальности нашей национальной жизни, обращен буквально к пустоте, в онтологическом смысле, незанятого трона.
Несовершенство не может порождать совершенных, и благочестие Верных весьма умаляется при искаженном понимании и игнорировании священного смысла сей важнейшей части Божественной Литургии.
Литургическое действо – это не правила хоккея или футбола, когда сначала играют по одним правилам, а затем для зрелищности их произвольно изменяют.
Литургия исторически не развивалась, но раскрывалась к полноте. Попытки отменить ее части или придать им иную смысловую нагрузку есть умаление истины, данной нам в полноте ее исторического раскрытия к совершенству.
Эти же слова мы вправе отнести и к еще одной части Литургии, появившейся в относительно недавнее историческое время, но от этого нисколько не умаленной в своем освященном в таинстве достоинстве.
Восемнадцатым членом Литургии оглашенных до революции была молитва за Государя. После чтения Евангелия и сугубой ектении, следовала трогательная молитва за Государя, установленная Св. Синодом после мученической кончины государя императора Александра Второго в 1881 году. Церковь возносила молитву горе о ниспослании не только здоровья и долголетия Государю, но и молитвенно испрашивала возможность Государю исполнить свой долг во славу Всевышнего и во благо народу своему.
Иными словами, общецерковное сознание не мыслило полноценной и благодатной народной жизни без возглавления ее тем, за кого она, Церковь, молилась во время главного таинства – Литургии. Игнорировать этот факт сегодня значит далеко отступать от веры отцов в сторону, ведущую к пропасти.
Можно бесконечно витийствовать на тему того, что догматы Православия не содержат точных указаний на верность принципам монархического правления, но нельзя же, право, прекрасно зная, что кроме догматов у Церкви есть и еще одно легкое, которым она дышит, да простят мне не слишком удачное сравнение, а именно церковное предание, отказываться от наследия, донесенного до нас этим самым преданием, да и запечатленного в литургической практике и церковном обиходе.
Приведем еще примеры вышеуказанной практики и обихода.
В навечерие Рождества Христова до революционных потрясений совершались отдельно от Литургии «Царские часы». Царскими их называли потому, что на них положено было возглашать полное многолетие Государю Императору, всему Царствующему Дому и всем православным христианам. Царские часы отличались от обыкновенных часов тем, что на них читались особые, соответствующие празднику: паремии, Апостол и Евангелие. После полудня же совершается Литургия Св. Василия Великого с Вечернею. На этой Вечерни поются стихиры на «Господи возвах», в которых, с одной стороны, изображается внутреннее значение воплощения Слова Божия, благодаря чему разрушилась распря между Богом и людьми. С другой стороны, изображается внешняя картина Рождества Христова: славословие ангелов, смятение Ирода и, между прочим, единение всех людей под властью Императора Римского Августа, по древнему римскому преданию, сподобившегося и таинственного видения в небесах Святой Девы, которая принесет миру Искупителя, видения, бывшего ему не где-нибудь, а прямо на Капитолийском холме!
В этой службе Церковь определяет свое особое отношение к императорской власти, пусть еще языческого Рима, как освященной свыше самим фактом Рождения Христа, который при переписи населения в Иудее при Императоре Августе, в «Римскую власть вписался», став Вечным Гражданином Вечного Рима.
