В свое время, на вопрос: для чего даны испытания России и русскому народу, прославленный во святых Божиих, протоиерей о. Алексей Мечев ответил, что в «тонком сне» Господь ему открыл: «…чтобы сделать в России один народ с одним сердцем и одной душой, и очистив его огнем, Я сделаю его Моим народом, вторым Израилем. Я возвеличу Православие в земле русской и оттуда оно возсияет на весь свет».
Мнимая антиномия Нового Израиля и Третьего Рима предполагает выбирать, цепляться ли за «призрак» «Третьей Римской империи», тратя последние национальные силы на это, или становиться действительно сугубо национальным государством – Русью Святой, но национальным не в сугубо биологическом смысле, но в смысле духовном, что не отменяет и биологических дефиниций, конечно, в смысле теократического сообщества истинно верующих, православных граждан, в смысле, государственно организованного народа-церкви.
Безусловно, уместно прозвучат здесь возражения в том духе, что как же нам быть с идеей Третьего Рима, с идеей универсальной христианской империи, что земное бытование предопределено до конца времен тем фактом, что родившись во время переписи населения империи времен Императора Августа младенец Христос «вписался в римскую власть», то есть стал ее гражданином, предопределив ее онтологическое, неуничтожимое бытие в рамках истории. Совершенно очевидно, что два понятия – Третий Рим и Новый Израиль сейчас должны быть согласованы и приведены к одному знаменателю, который мы не собираемся логически обосновывать, но обязаны просто постигнуть как заданную свыше парадигму нашего национального бытия.
Может быть, противопоставление того, что является целым, родилось в сознании наших сограждан под впечатлением потери бывших территорий Российской империи, под впечатлением трагического распада русского народа на части, под впечатлением растущего национализма окраин, сепаратистского национализма малых народов, чье историческое существование вообще обусловлено энергетическим полем действительно исторически значимого народа русского.
Наверное, это так. Тогда тем более уместно нам обратиться к совершенно незнаемой нами истории Византии, события исторической жизни которой во многом играют промыслительное значение для нашего отечества, ставшего законным правопреемником Второго Рима.
Историк и исследователь Византийской империи Ф.И. Успенский, описывая небывалую утрату империей территорий и народностей, в результате натиска арабов в седьмом веке, указывал: «Как в нынешней Турции освобождение находившихся под властью ее чуждых народов способствовало сцеплению и национальному возрождению турок, так и в прежней Византии потеря областей с инородческим населением сопровождалась усилением эллинского национального самосознания, выразившегося в выработке идеи ортодоксальности. Хотя византийское православие с отпадением… областей утратило в своем объеме, но взамен того оно выиграло в цельности и крепости. Реакционные элементы на перифериях группируются в усилившихся религиозных сектах; православное же византийское царство, опираясь на эллинское национальное начало, приобретает тот характер исключительности и филетизма, с которым Византия вступает в Средние века и который отличает византизм как исторический принцип».
Важнейшая, принципиальнейшая мысль кроется в этом пассаже для нашей современности. Буквально, нам явлен ключ к постижению смысла последних событий в жизни нашего народа. Нам дан шанс свыше!
Действительно, Византия лишена была арабами областей с семитским населением, к тому же областей, не принявших решений четвертого Халкедонского Вселенского собора и отпавших от православия в монофизитство. Но перестала ли Византия быть империей, быть Вторым Римом? Нисколько! Более того, эллинский национальный византизм и единоверие православных граждан, отсечение от имперской нации «зараженных» окраин, позволило империи, бывшей в седьмом веке на краю пропасти, прожить новую историческую жизнь длиной в восемьсот лет!
Очень важно здесь отметить, чем же был в действительности истинный византизм, воспетый нашим национальным гением Леонтьевым и встреченный с непониманием национально настроенными мыслителями, например Астафьевым, полемизировавшим, и в общем-то по существу, с Леонтьевым, не принимая его грекофильства с отчуждением от славянской стихии.
В действительности позиции наших мыслителей вполне примиримы. Византизм, в отличии от Pax Romana отказавшись от этнически размытой имперской супернации, сделал ставку на этнически монолитный эллинский элемент и этим спас империю.
